Когда «семерка», натужно ревя мотором, поднялась на насыпь, лейтенант повернул голову назад и увидел танк Коренева. «Тридцатьчетверка» уже не стояла в вырытом для нее окопе. Она неслась на полной скорости к реке, обходя дымное облако. Башня развернута стволом к мосту.
– «Двойка», назад! – заорал Алексей, сжав горло вместе с ларингофонами. – Нельзя! Приказываю, назад!
Соколов рассчитывал, что ему легче противостоять одному немецкому танку. Поднявшись на насыпь, он мог поджечь его, а потом почти беспрепятственно вести огонь по другому танку, который прорвался к мосту.
Коренев же, со своей стороны, противостоял трем танкам. Он мог успеть выйти из зоны распространения дыма, мог успеть выстрелить первым. Но сам бы попал под обстрел немецких пушек.
Танк Началова дисциплинированно стоял в окопе и расстреливал пятившиеся назад бронетранспортеры. Уже три немецкие машины горели, по полю разбегалась немецкая пехота.
Звонко выстрелила пушка, голос Логунова приказал снова заряжать бронебойным. Алексей ударился лбом о бронированный люк, но спас шлемофон.
Бабенко почти мгновенно тронулся с места, даже гильза от снаряда еще не успела упасть вниз. «Семерка» пошла, набирая скорость, резко вильнула в сторону, двинулась прямо вдоль реки. Башня разворачивалась назад.
– Выстрел!
Танк на мосту полыхнул огнем, выпуская черный чадящий дым. Соколов приказал перенести огонь на танки, что маневрировали правее моста, но их снова стал скрывать дым. Уже не такое плотное, облако расползлось и мешало прицеливаться, то скрывая танки, то снова давая возможность рассмотреть их.
Началов снова выстрелил – от взрыва фугасного снаряда один из бронетранспортеров перевернулся набок.
Соколов опустил бинокль. Потеряв пять танков и четыре бронетранспортера, немцы уходили назад, к лесу. Неподалеку, совсем близко от свежей могилы бойцов старшего лейтенанта Акимцева, горела «двойка» старшины Коренева.
– Парень хотел как лучше. – Блохин снял каску и пригладил мокрые волосы.
Четыре обожженных тела лежали на земле возле только что потушенного танка.
Бойцы забросали землей языки пламени только тогда, когда выгорело все горючее. Каким-то чудом не взорвался боезапас.
Соколов стоял рядом с сержантом, сняв шлемофон. Ну, вот и еще одного танка у него нет. Экипаж Коренева – последний из взвода лейтенанта Задорожного. Эх, Серега! Хороший был командир, инициативный, умелый. Только не рассчитал на этот раз. И приказа не дождался. И сам погиб, и ребят погубил.
