Набирая скорость, они пошли на сближение. Расчет был ясен – войти в мертвую зону, где развалины мешали советским танкистам наводить орудия, выйти из зоны обстрела, заставить «тридцатьчетверки» попятиться, покинуть укрытия.
Снова выстрел, и еще один танк замер на месте. Открылись люки, немцы стали покидать подбитую машину, но двое сразу упали под пулями красноармейцев.
Соколов был счастлив. Умело, очень умело действуют его подчиненные. Он не может сейчас руководить боем, но танкисты и без него все делают правильно.
Два из трех танков подбиты. Только бы Логунов и Началов не двинулись с места. Надо стоять и бить из укрытия. Неизвестно, что там немцы подготовили еще.
Вражеская пехота залегла, но изредка делала попытки подняться и идти вперед. Алексей несколько раз вскидывал автомат, но немцы словно чуяли – падали на землю и пятились назад. Не нравится, сволочи, не получается!
И тут случилось страшное. Справа со стороны реки вдруг вырвались еще два танка. Черно-белые зловещие кресты.
На большой скорости они пошли к развалинам прямо на позиции саперов и во фланг советским танкам. Выстрел, другой. Алексей вжался в землю, видя, как танки идут прямо на него. Эх, гранату бы сейчас. Хоть одну!
Но тут навстречу танкам поднялся какой-то боец. В его руке – противотанковая граната. Рано, рано поднялся! Соколов даже скрипнул зубами от досады. Боец взмахнул рукой, но тут же упал как подкошенный.
Танки все ближе, они пройдут в нескольких метрах от лейтенанта!
За спиной снова выстрелила «тридцатьчетверка».
Удар болванки пришелся прямо в передний каток гусеницы фашистского танка. Соколов пригнулся – осколки гусеницы и бронебойного снаряды взвизгнули над его головой. Танк дернулся, как будто ударился в стену, и закрутился на одном месте. Второй снаряд ударил в корпус левее места механика-водителя.
Теперь в нескольких метрах от себя лейтенант видел замерший грозный танк и дыру в броне, похожую на вмятину в сдобной булке.
Открылся люк механика-водителя. Немец был ранен, его лицо заливала кровь. Он с трудом просунул свое тело, чтобы покинуть танк. И тут Соколову в голову пришла идея. Он посмотрел на лежащего рядом мертвого сержанта и прошептал: «Мы еще повоюем, Блохин. Мы еще живы».
Алексей короткой очередью сразил немецкого танкиста, тот повис на броне, растопырив руки. А в башне подбитого танка уже открывался верхний люк, за ним боковой.
