Судя по цвету и типу, это белый пикап, в кузове которого тоже смутно различалось какое-то вооружение.
Расстояние меньше километра. Вокруг никого.
Я схватился за автомат. И как оказалось вовремя. Правда, я ожидал несколько другого, но то просто потому, что привык сражаться против афганских моджахедов, а исламисты воевали совсем иначе.
По нам открыли огонь издалека, не став проверять кто мы такие… Не прицельно, хаотично.
— Ложись! — заорал я, когда увидел вспышки со стороны машины неизвестного противника.
Не прошло и секунды, как пули застучали по земле, выбивая фонтанчики пыли, а затем и по металлу. Я тут же спрятался за корпусом УАЗа, а капитан как стоял, так и плюхнулся на землю. Вроде не попали.
Высунувшись из-за борта, я вскинул Калашников и быстро прицелившись, дал две короткие очереди по пикапу противника. Выждал пару секунд, дал ещё две очереди.
Машина противника резко вильнула в сторону и я увидел, что там в кузове был установлен ПКМ… Тоже лютая вещь, но все же не тяжелый ДШК с его смертоносными 12.
7 миллиметрами…
Снова очередь, пули застучали по металлу, по стеклам.
— Цел? — крикнул я, выглянув из-за кузова и заметив, что капитан уже умудрился заползти под машину.
— Нормально! — донеслось до меня. В голосе чувствовалась какая-то боль.
Я снова открыл огонь по белому пикапу, бил только короткими очередями по три-четыре патрона. Это максимально эффективный метод использования автомата на средних и дальних дистанциях.
Не прошло и десяти секунд, как противник вдруг резко тронулся с места, развернулся и вдруг рванул прочь. По нам больше не стреляли, вероятно, у пулемётчика появились какие-то проблемы, либо со здоровьем, либо с оружием.
Опустив почти разряженный автомат, я визуально убедился, что противник не хитрит и, поднимая дорожную пыль, действительно уносит ноги.
— Ну, дела… — выдохнул я, отложив автомат. Затем склонился и заглянул под машину. — Лишнее, говоришь? Ну-ну… Цел или зацепило?
Копченов лежал там, в руке зажат пистолет Макарова — и откуда он его только вытащил? Из-под меховой куртки, что ли?
Внешний вид капитана мне сразу не понравился — лицо сморщено от боли, ладонь в крови.
На лице застыла гримаса боли.
— А, мля… Су-ка… Зацепило! — скрипя зубами, простонал он. — В бедро, кажется, дважды попали.
Этим-то и объяснялось его поведение — он так и не открыл огонь, даже не попытался этого делать.
