Не страшно, могло быть куда хуже. Часто после таких аварийных посадок выживших вообще нет.
Периодически кашляя из-за дыма, я все же выбрался из-под сети. Искать свои вещи в этом бедламе было глупо. По крайней мере, сейчас. Потом найдут, когда будут разгребать тут все. А впрочем, кто будет разгребать? Сирийцы? Да оно им и на хрен не нужно, своих дел полно. Принял решение заглянуть позже, когда хоть что-то будет понятно. Куда мы вообще грохнулись? У аэродрома Тифор или не долетели?
Рядом со мной вяло барахтался кто-то ещё.
Слышались стоны, невнятные голоса выживших.
Судя по всему, самолёт хоть и сел максимально жёстко, но всё-таки не развалился на части — по крайней мере, вокруг все ещё была темнота и красный полумрак.
— Эй, живые есть? — раздалось совсем рядом. — Помогите!
— Сейчас… — отозвался я, перемещаясь правее. Двинулся на голос.
В дыму отыскал кого-то, помог ему подняться.
— Цел? — спросил я.
— А-ах… Не уверен! Рука… Черт, руку сломал!
— Ничего, заживет! Сам идти сможешь? Нужно сваливать отсюда, пока топливо не загорелось.
Удивительно, но после того, что случилось рампа ещё работала. Уж не знаю, активировали ее из кабины пилотов или отсюда, а может она и сама отвалилась из-за деформации фюзеляжа, но внутри грузового отсека стало заметно светлее. Правда, опустилась рампа не до конца — заклинило примерно на половине, но возможность выбраться все-таки была.
Кое-как добравшись до нее через завалы мусора, разбросанного груза, инструментов и прочего хлама, мы выбрались наружу.
Сначала я, затем помог незнакомцу. Оказалось, он сломал правую кисть и, возможно, пару ребер.
Незнакомцем оказался один из нефтяников, лет сорока пяти. Ещё при взлете он волновался и постоянно спрашивал сидящих рядом с ним, что делать, если будем падать в воду. Ему, конечно же, рассказали, вот только полученные им новые знания никак не пригодились. Прискорбно. Главное, живой! Остальное мелочи!
— Уходи от самолёта подальше, хотя бы метров на тридцать! — крикнул я.
— Хорошо. А ты?
— Поищу ещё кого-нибудь.
Другим тоже нужна помощь, голоса слышишь?
— У тебя у самого кровь!
Я вновь потрогал пострадавшее место ладонью. И верно, правая щека, ухо и волосы — все в крови.
— Нормально, разберемся! Иди! Со сломанной рукой ты мне ничем не поможешь.
Нефтяник неуверенно развернулся. Прихрамывая и шатаясь, неуклюже перескакивая через борозды земли и разбросанные повсюду металлические ошмётки, тот бросился вперёд.
Снаружи тоже все в дыму и густой пыли.
