Подняв голову, он увидел небо, сжатое тесными рядами кровель. Почему бы не считать, что мы все находимся под большим столом — небосводом? Интересно, каким напитком стал бы он торговать под таким «столом» и сколько конфетных оберток просил бы за стакан… Почему так быстро проходит молодость человека: сверкнет — и скроется? И почему, повзрослев, человек начинает заботиться только о еде и одежде, квартире и обстановке? Почему почти никто не хочет оставаться там, где трудно, а стремится туда, где легче? А если и возникает желание остаться там, где это нужно родине, оно быстро пропадает при столкновении с людьми типа Гэ Юханя, которые наслаждаются неправедно добытым добром.
А раз желание пропало, человек сплошь и рядом присоединяется к таким, как Гэ Юхань, начинает гоняться за мелкими выгодами, и ему уже трудно выбраться из тины мещанства. Но почему трудно выбраться, если ты сам осознаешь, что выгоды, за которыми ты гоняешься, мелки и ничтожны? И почему многие вокруг — не отдельные люди, а именно многие — начинают презирать тебя, если ты все-таки выбираешься на поверхность? Когда сформировалась такая жизненная позиция? Отчего, наконец, все видят, что такое отношение к жизни существует, но никто не хочет, не смеет сказать об этом вслух? Даже такой честнейший человек, как Цай Боду, в своих пьесах говорит об этом лишь вскользь, мимоходом…
От дверей Хоу до комнаты Эрчжуана было не больше тридцати шагов.
Но каждый шаг давался Хоу Юну с таким трудом, возникало столько трудных, противоречивых мыслей…
Не успел он постучать, как в комнате вспыхнул свет.
В следующую секунду распахнулась дверь. Эрчжуан не был похож на человека, поднятого с постели. Его сверкающие глаза были устремлены на Хоу Юна.
— Нашу Ин надо отправить в больницу. Я хочу позвонить в таксопарк, вызвать машину.
— Зачем нужна машина? Мало того, что дорого, еще неизвестно, когда пришлют…
— А как же…
— Я отвезу ее на велоколяске. Склад нашей ремонтной конторы находится здесь же, в переулке. Там обязательно кто-то дежурит.
Минут через десять я буду ждать с коляской у входа. Приготовьте одеяла!
Хоу Юн кивнул и пошел обратно. Его сердце еще было покрыто твердой оболочкой, но внутри оно уже стало мягким, как яичный белок или желток. А из белка и желтка яйца — если только оно свежее! — может возникнуть новая жизнь.
Эпилог
Десять часов сорок семь минут. В одном из городских почтовых отделений раздался телефонный звонок, он звенел нетерпеливо и резко.
