Теперь же, при виде этих рассерженных, растерянных, напряженных физиономий, он и вовсе не мог оставаться безучастным. Непрерывно говоря что-то неразборчивое, он отвел отца на его место, силой усадил Хоу Жуя на кровать, уговорил мать присесть на плетеное кресло. Но когда он попытался успокоить Хоу Юна, тот ногой откинул занавеску и выскочил из комнаты с воплем:
— Ладно, вечером поговорим!
Со стороны Бай Шуфэнь последовала молниеносная реакция. Очень громко она бросила ему вслед:
— С нахалами мне говорить не о чем!
Хоу Юн ушел, а у отца было такое ощущение, словно съеденная рыба застряла у него в горле.
Он и сердился, и стыдился происшедшего, и чего-то опасался. Вся его жизненная философия сводилась к тому, что в доме любой ценой нужно сохранять покой и благополучие. И не показывать свои семейные болячки другим, особенно таким, как старый Цянь, которого он считал ниже себя. Он боялся, что разозлившийся Юн натворит глупостей; еще больше опасался, что сын, вернувшись ночью, опять затеет ссору, но не знал, что ему делать.
Невестка вроде бы ни в чем не виновата, она заботилась о семье, о спокойном сне для каждого. Правда, Юн куда-то торопился, когда она его окликнула. Но мог бы и ответить два слова, ничего бы не случилось. Старший сын вступился за жену, к тому же был выпивши, но его удар был не таким уж сильным, можно было и простить… Надо же — все в семье такие хорошие, а устроили настоящую свару. В чем дело? Просидев неподвижно несколько секунд, Хоу Циньфэн вдруг вскочил и бросился вслед за младшим сыном с такой быстротой, что старый Цянь не успел его удержать.
Ему вдруг пришла в голову идея: он догонит Юна и скажет ему, что отдежурит ночную смену вместо своего сослуживца Чжана. Если он скажет, что согласен на внеочередное дежурство и Чжану не придется потом подменять его, тот наверняка не станет возражать. Пусть мать и старший брат с семьей спят в дальней комнате, а тебе достанется вся передняя комнатка, лишь бы никто больше не сердился и не ссорился…
Как это бывало и прежде, он решил добиться мира в семье за счет личных удобств.
Но, пройдя весь переулок, он так и не увидел Юна. Налетел порыв прохладного ветра, и красноватые от выпивки глаза Циньфэна заслезились.
Глава шестая
20Двое больших часов, симметрично расположенных на здании пекинского вокзала, одновременно пробили девять. Привокзальная площадь была полна народу: одни стояли, прислонившись к чему-нибудь, другие сидели или лежали на мостовой, третьи сновали между ними.
