«Линъюнь, малышка, — вдруг громко, от всей души рассмеялся возчик, — и к тебе прицепилась эта модная болезнь: язвить, подшучивать, глумиться над нашей жизнью, всякими остротами демонстрировать свои будто бы передовые взгляды? Язвить-то проще простого, да только сдвинет ли это хоть что-нибудь в нашей жизни?!» Эта девчушка, Линъюнь, смутилась: «Да это я так, но правда же, другой раз трудно смолчать!» «Не смолчать, — покачал головой возчик, — значит бороться! А начинать надо с себя! С упорнейшей учебы, старательной работы!» «Ах, дядя, — вздохнула девочка, — много ли таких, как ты?!» Возчик усмехнулся: «Да что я? Но я не люблю, когда нос вешают.
Если веришь в правду — одолеешь клевету!» «Ты удивительный, дядя!» — горячо воскликнула девочка, прислонившись головой к его плечу.
Чем дальше я вслушивалась в их разговор, тем больше диву давалась: откуда такая речь у простого возчика? Нет, крестьяне так не говорят.
Мне никак не удавалось приподняться на мешках, и, стараясь рассмотреть возчика, я вытягивала шею.
Лет сорок-пятьдесят, армейская шинель пятидесятых годов, изношенная до дыр, как старый джутовый мешок. Обычная для здешних крестьян шапка сползла на густые черные брови. И скульптурный, ну точно греческий профиль. Чем-то он был необычен, этот возничий, как жаль, что я не успела как следует рассмотреть его."
"Наша телега уже вползала в узкое ущелье — вы знаете, это на пути к Заоблачным горам. Именно через него шла дорога к той старой крепости, что виднелась впереди. Она, говорят, была сооружена при Минах каким-то сановником, спрятавшимся от крестьянских восстаний, а цинские помещики, спасаясь от революционной армии тайпинов, еще укрепили ее.
Она и сейчас грозно возвышается над ущельем, словно до сих пор стережет подходы к Заоблачным горам.
Не так уж меня интересовало прошлое и будущее этой крепости, но это был предлог, чтобы втянуть возничего в разговор. Однако, едва мы въехали в ущелье, лица у них посуровели, они прижались друг к другу, забыв о моем присутствии, напряженно глядели вперед.
Не решившись заговорить, я молча следила за ними.
Перед самым выездом из ущелья возчик вдруг прикрикнул на лошадь, и телега остановилась. Он спрыгнул первым, девочка — за ним. «Извините, — обратился возчик ко мне, — подождите немного, мы скоро вернемся».
Вот прекрасный повод начать разговор! Я поспешно улыбнулась:
«Вы надолго?»
«Нет, — ответил он. — На минутку».
«А мне нельзя пойти с вами?»
«Не стоит! — ответил он мягко, но решительно.
