Туньэр, сидевший на плечах Сяокуаня, закричал:
— Папа! Па-па!
Ли Тунчжун повернулся, подошел к толпе. Люди разом стихли.
— Домой идите, земляки! — Ли Тунчжун говорил спокойно, будто беседовал о чем-то обыденном, а ведь это была его прощальная речь. — Расходитесь по домам! Вон какой снег валит, холодно на улице! Товарищи из общественной безопасности делают, что велит им закон. Мы должны подчиняться закону. Правильно я говорю? Коммунисты, комсомольцы, будьте примером, члены совета бригады, и вы тоже! Проводите домой стариков, поберегите здоровье.
Не опоздайте с весенней пахотой. А я доложу обо всем начальству, через некоторое время вернусь, может к севу озимых поспею…
Люди у ворот стояли тихо, не шелохнувшись, по их впалым щекам текли слезы.
Ли Тунчжун заметил, как жена Цуйин, не сводя с него глаз, протискивается сквозь толпу, пробирается поближе. Потом он увидел, как глаза у нее вдруг закатились, и она повалилась на плечо тетушки Ли.
— Владыка небесный! — надрывно плакал Лаоган.
— Что же такое делается! Что же это такое!
Кружит снежинки северный ветер. «Хруп-хруп-хруп…» — слышится сквозь буран скрип протеза на заснеженной дороге. Глядя на темнеющий впереди перевал, Ли Тунчжун вспомнил станцию Волунпо, и его сердце похолодело.
14. Соучастник преступления и секретарь укома
Накануне добровольной сдачи Ли Тунчжуна в руки правосудия события развивались следующим образом.
В первой половине дня уездное продовольственное управление решило забрать сто тысяч цзиней зерна со склада Каошаньдянь.
Чжу Лаоцин погрузил пятьдесят тысяч цзиней зерна на машины, а на остальные пятьдесят тысяч вручил начальнику управления расписку. Потом он побрился, оделся в выгоревшую добела армейскую форму, застегнул воротничок на крючки, надел солдатскую фуражку, поправил ее, чтобы она была выше бровей на два пальца, сунул пустой рукав в карман — ну точно собрался на торжественное заседание.
Долговую расписку с двумя кроваво-красными отпечатками пальцев уже передали секретарю укома Тянь Чжэньшаню, который отказывался верить своим глазам.
Рассматривая подпись Ли Тунчжуна, он вспомнил командира ополченцев, который во время земельной реформы первым вступил в армию, вспомнил, как демобилизовавшись, ковыляя на протезе, он навестил его в укоме. Потом из Лицзячжая доходили вести о том, как возглавил он сельчан и организовал коммуну, как прорубал горы, ведя на поля воду.
