Я много чего повидала в жизни, но этот райский уголок отменно меня впечатлил.
Карима со мной не было. Я трапезничала в гордом одиночестве. Охранник сказал, что Карим
Рамзанович работает в кабинете, там же будет обедать и ужинать.
Ну и прекрасно!
Я буду наслаждаться жизнью в гордом одиночестве и не буду портить себе нервы, если в один миг не сдержусь и сорвусь, высказав ему парочку ласковых. За что потом, конечно же, пожалею.
Почти до самого вечера я гуляю по пляжу. Купаюсь, загораю, собираю ракушки. Завтра планирую обойти всю территорию острова.
Он не такой уже и большой. Но место здесь замечательное! И ни души. Вот вообще. Изредка я вижу кого-то из персонала, но они как мошки мелкие пытаются быть невидимками, чтобы не беспокоить важных гостей — нас, прибывших на остров.
Вечером я принимаю ароматную ванну с лепестками роз и душистыми травами, возвращаюсь в свою комнату. Ложусь на кровать, надев на изнеженное водными процедурами тело лёгкий халатик.
Проходит несколько минут. Я лежу на кровати и смотрю настежь распахнутую дверь террасы.
Наблюдаю за океаном. Как к берегу скользят небольшие волны. Солнце уже село, в саду зажглись яркие фонарики. Тёплый ветер врывается в комнату, колышет занавески. А со сторон сада доносится сладкое пение птиц.
На душе грустно и уныло. Мне становится слишком скучно и одиноко.
Внезапно я слышу шаги и поднимаюсь с постели. Дверь открывается, в комнату входит Карим. Он окидывает меня серьёзным взглядом, на ходу начинает раздеваться, сбрасывая с себя сначала рубашку, потом штаны.
И ловко стягивает вниз по упругим, узким бёдрам боксёры.
Я быстро краснею, поражаясь зрелищу и такой непредсказуемости."
"Его член уже твердый и толстый. Он стоит. Адски сильно. Строго горизонтально. А гладкая, без единого волоска мошонка, опухла от обилия спермы, которую он так долго копил.
Долго?
Всего лишь день.
Но у этого мужчины слишком хороший аппетит.
Он просто помешан на сексе!
— Раздевайся. Ложись на кровать.
Голова сильно кружится, в горле пересыхает.
— С-сейчас? Вот прямо сейчас, да?
Волнение хлещет кнутом по спине.
Аж ладошки потеют.
Я нашу первую ночь представляю, мне становится немного страшно. Боюсь, что снова будет неприятно.
— Нет. Через год! — с грубым сарказмом плюёт.
Асадов вырастает передо мной громадным вулканом. За руку хватает, вокруг оси разворачивает.
Резко, быстро. Грубо халатик с тела срывает, так беспощадно, что ткань трещит по швам. Муж несильно толкает меня животом на кровать. Щека падает на подушку.
