— Можешь встать на ноги и одеться.
Я поднимаюсь с пола, морщась. Ноги затекли.
Как неваляшка шагаю в ванную, чтобы умыться. Немного привожу себя в порядок, возвращаюсь обратно, взглядом ищу графин с водой. Где-то я его видела. Служанка оставляла на столе. Точно! Я его вижу. Молча иду к столу, чтобы смочить горло, которое так усердно трудилось. Сейчас там всё першит. Вкус спермы ощущается до сих пор.
Карим в этот момент одевается, наблюдая за каждым моим действием. Увидев меня, замирает, опасно хмурится.
Боже, ну что опять не так?
Опять этот рвущий на куски взгляд… Невыносимо его терпеть.
Его доброты после разрядки хватило на пять минут. И то это была не доброта, а больше усталость, расслабленность.
Мысленно хмыкнув, я направляюсь к графину с водой. На столе уже стоит хрустальный стакан, наполненный до самого края. Я беру его, подношу к губам, думая о том, как бы оградить себя от кошмарного чувства, когда Асадов вот так вот ядовито на меня пялится.
Губы едва касаются горлышка стакана… Как вдруг…
Удар!
Грохот стекла!
— Нет!
Стакан вылетает из рук, на пол летит, разбиваясь на сотню мелких осколков.
— Ч-что?
Хлопаю ресницами, глядя на пугающую картину.
Мужчина выбил стакан из моих рук.
Он совсем уже? Разум потерял? Обезумел!
— Хватит прохлаждаться! Собирайся, на самолёт опаздываем.
Животное!
Питекантроп пещерный!
Напугал меня так, что сердце в пятки упало.
Я немо хлопаю ртом, как рыба, выпрыгнувшая из воды на сушу."
"— И не двигайся, — пальцем грозит. — Стекло везде.
Замираю как солдат перед командиром.
Я босая, в одном лишь банном халате, а он уже успел ботинки надеть.
Не понимаю, что происходит. Карим выглядит хоть и грозным, но в поведении тирана присутствует явное беспокойство.
Я собираюсь задать ему вопрос, но мужчина гласно кричит на весь дом, перебивая:
— Служанку сюда! Живо!
Наверно я так и не узнаю, зачем он выбил стакан из моих рук.
Да чего там узнавать. Это был очередной урок, чтобы запугать, сделав из меня покладистую лань. В очередной раз показал, кто в семье главный.
Мужчина, конечно. А мы, женщины, должны бояться и почитать своих мужей.
В комнату влетает Мария с ошалевшим лицом.
— Моя женушка такая неуклюжая… — цедит сквозь стиснутые зубы, — быстро приберись тут!
— Поняла, господин.
Он не дает мне опомниться, чтобы понять, что это, чёрт побери, сейчас было? Гаркнув на прислугу, мужчина открывает дверь и быстрым шагом выходит прочь из комнаты, буркнув:
— Поторопись! У нас мало времени.
