Что он натворил?
— Я иногда подсматривал за тобой. Это было раньше… Забирался вот так на крышу и часами смотрел на тебя через окно, как ты спишь.
— Ох, — я раскраснелась.
Ничего себе!
Это ведь так романтично…
— Мишка, ты ч-чудо! — я на секунду бросаюсь к нему в объятия. Он меня нежно и коротко в лоб целует.
— Всё, спускаемся. — Отрывается от меня, подходит к краю крыши, на лестницу ноги опускает. — Я первый, а ты за мной.
Миша меня страхует, когда я спускаюсь вниз. Дух захватывает! Настоящий глоток адреналина.
Невероятные эмоции, которых я ещё никогда не испытывала. Это так весело! Правила нарушать. Делать что-то вопреки приказам родителей. Мне дико нравится! Представляю их лица, когда они утром войдут в мою комнату, а там тишина и пустота.
Я мысленно ликую и улыбаюсь.
Но как же я забыла, что смеётся тот, кто смеётся последним.
Спустившись, оглядываясь по сторонам, Миша ведёт меня через сад к чёрному входу.
— Ты заранее подготовился?
— Да, — голос парня дрогнул.
Интересно, как ему так удалось подгадать? Говорят, что настоящие влюблённые чувствуют настроение друг друга на расстоянии.
Прячась за деревьями, мы каким-то чудом подходим к воротам. Миша знает код на кодовом замке, он ведь садовник. Он вводит его на панели и дверь открывается. За руку меня хватает, теперь мы бежим. Недалеко от придомовой территории припаркован мотоцикл.
— Залезай, — строго командует. Его руки трясутся, когда он снимает с байка шлем. Но шлем только один…"
"Я упираюсь ладонями в сиденье, собираюсь закинуть ногу.
Ничего сложно. Всё-равно, что на лошадь залезть. Кстати, у меня есть диплом — я мастер спорта по конной езде.
— Нет, подожди.
Миша расстёгивает на себе кожаную куртку. Набрасывает её мне на плечи, помогая надеть. Застёгивает молнию до горла. Я окунаюсь в его запах. Он приятный, но душа не ликует от восторга. Как от запаха проклятого Карима…
Какое-то дурацкое наваждение! Ну что за мысли?
Миша отдал мне свою куртку, а сам остался в джемпере. Какой заботливый! Настоящий мужчина.
Он отдал мне не только куртку, но и шлем.
— А ты, не замерзнешь? — спрашиваю с тревогой в голосе, когда мы устраиваемся на железном коне.
Миша хватает меня за обе руки, соединяет их на его животе в крепкий замок.
— Нет. Ты ведь будешь меня обнимать. И греть своим теплом, детка.
Сердечко дрогнуло в груди. И снова романтика зашкаливает.
Байк газует, унося нас навстречу свободе.
Мы проводим в пути минут сорок. Я ужасно хочу спать и у меня затекло всё тело.
