– Может, ты еще с первого раза словила оргазм, после такого-то кровопускания? – все. Четко уловила не только Мишин сарказм, но и неприкрытую ухмылку.
– Я бы так не сказала. Было… больно.
– Еще бы не было больно, бестолочь, – Миша тут же хватает меня за руку. Резко отлепляет просочившейся кровью пластырь. – Зачем было так глубоко резать палец?! У тебя мозг вообще есть?! – вот сейчас Медведев точно проснулся.
– Чтобы достовернее было, я не ожидала, что будет столько крови.
– Достовернее для чего, Маша?!"
"Я хотела вчера поговорить? Ну, подумаешь, вышло на день позже.
Выпалила все, что произошло вчера, за исключением того, что было в спальне. Сейчас я отчетливо понимаю, что Миша все равно мне не поверит, особенно после «первой добрачной ночи». И уже не предъявишь ему претензии во вранье «ты меня не привлекаешь как женщина». Обидненько. Но теперь я уверена, что нравлюсь ему, потому что, как говорится, что у пьяного на уме, то у трезвого на языке, ну в его случае – действиях. Больше всего бесит, что он молчит.
Думает о чем-то, но упорно молчит.
– Надо, видимо, побыстрее разнообразить твою свободную жизнь.
– Ты о чем?
– О том, что, при желании, тебя быстро найдут. В метро всегда есть рабочие камеры. Запросить их на каждой ветке – вообще не проблема.
– Что теперь делать? – молчит, теребя виски. – Тебе совсем меня не жалко?! Ну, женись на мне, фиктивно, пожалуйста.
– Встречный вопрос, тебе совсем не будет жалко, когда твой папаша меня посадит или грохнет за это?
– Это все дойдет до прессы, никто тебя не убьет.
– Уже не один раз тебе говорил, что фиктивный или настоящий брак твоих проблем не решит. Подай мне полотенце, – тянусь за полотенцем, пока он продолжает. – Ты должна научиться постоять за себя. Донести до своего отца, как ты хочешь жить и то, что можешь это делать одна. Самостоятельно. Без помощи других. Стать, в конце концов, увереннее в себе и хитрее. Резать пальцы – это не равно самостоятельность.
Отворачиваюсь, как только Миша берет в руки протянутое мной полотенце.
Сволочь. Мало того, что ничего не помнит, так еще и жениться не хочет. Встаю с кровати и, не оглядываясь, иду на кухню. Наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Хуже всего, что я снова понимаю, что Медведев прав. Но как можно противостоять папе? Он как букашку меня задавит своим авторитетом, даже если я научусь этой самой самостоятельности.
– Только не надо реветь, – слышу сбоку от себя Мишин голос, но поворачиваться не спешу.
