Он самый просто приютил бы тебя на ночь, а потом бы дал пинка под зад, а идиот, кем я и являюсь, оставил жить у себя.
Впервые вообще не знаю, что сказать в ответ. Вижу, как Миша наклоняется к моим губам от чего я моментально уворачиваюсь. Мазнув губами по щеке, он, ничуть не смутившись, проводит носом по моей коже. Ведет к уху и касается своей бородой моей шеи.
– Изумительно пахнешь, зараза такая.
– Это, наверное, запах лука от шавермы.
Я в ларьке купила, когда в магазин ходила. Не удержалась.
На мой комментарий Миша усмехается в голос. Сейчас я готова нести любую чушь, лишь бы вернуть на место привычного Медведева. Не нравится мне это. Я лежу распластанная под ним в одной сорочке, он вообще в одном полотенце. Я – то еще дерево в отношении интима, но даже такая как я не только интуитивно чувствует, но и просто понимает, чем это может закончиться.
– Мария Заразовна, давно хотел спросить, а ты вообще имеешь представление о том, что такое реальный секс?
– Вполне.
На языке современного мира это… когда дружок входит в кошку.
– В киску, – усмехается в голос. – Это все?
– Что все?
– Вошел и?
– Я не хочу об этом говорить.
– Не хочешь, потому что не знаешь или стыдно?
– Зачем ты это делаешь?
– Не знаешь. Надо было с тобой кино для взрослых глянуть, но уже как-то поздняк метаться. Слушай, я хренею от того, как ты краснеешь от простых вопросов. Ты реально… какая-то нереальная. Как из мультика. Таких не бывает.
Не может быть.
– Миш, отпусти меня, пожалуйста.
– Ну что ты все заладила отпусти, да отпусти? Маш, ответь еще на один вопрос: ты знаешь, что такое прелюдия?
– Акт физической близости непосредственно перед… соитием.
– Блин, вот же умора, – хохочет в голос Миша, а затем резко меняется в лице. – Жаль.
– Что?
– Жаль, что мне не только смешно рядом с тобой.
– Миш?
– Не ерзай, Мария Григеоргиева.
– Григорьевна.
– Да один хрен, – шепчет Миша, отпустив наконец мои руки.
Вот только вместо того, чтобы встать самому или перекинуться на бок, подарив мне долгожданную свободу, он, опираясь на одну руку, второй обхватив мою голову, наклоняется к моим губам.
Сейчас я снова могу увернуться, но почему-то не хочу этого делать.
Запах его парфюма вперемешку с алкоголем наверняка должен вызвать во мне протест из-за последнего. Я не должна испытывать ничего приятного, особенно учитывая в каком уязвимом положении нахожусь. Но от чего-то не противно, наоборот.
