Скажи, а это что вообще? Пробник комнаты?
– Пробник комнаты? – иронично приподняв бровь, повторяет за мной Медведев.
– Ну… я теряюсь в догадках, почему сие помещение столь маленькое. Оно не пригодно для жилья. Может быть, это кладовка? Или четверть гардеробной?
– Нет. Это бывший сортир. Ой, нет, ты ж таких слов не знаешь. Это бывшая туалетная комната.
– Уборная, – улыбаюсь в ответ на его очередную издевку.
– Садись давай, пробник, – подталкивает меня к очень неприятному с виду дивану.
Как только Миша усаживает меня на этот грязный предмет мебели, чувство брезгливости берет надо мной верх.
К счастью, Медведев не становится свидетелем моего скривленного лица, потому что сразу покидает коморку. Вновь осматриваю помещение.
Кругом пыль, потолок с плесенью и очень грязный пол. Кроме потрепанного дивана, впритык которого стоит столик со слоем пыли, в коморке имеется шкаф и потертый стул. Как же неприятно здесь находиться. Еще и из окна дует. Ни один человек, даже самый плохой, не должен жить в таких условиях.
Ладно, спокойно. Надо пережить здесь всего лишь одну ночь. Я справлюсь.
По ощущениям, Медведева не было минут пять. В комнату он вернулся не с пустыми руками, а с чашкой горячего чая. Поблагодарила за напиток и стала пить его маленькими глотками, под неустанным зрительным контролем Миши.
Когда я поняла, что мои самые худшие опасения сбылись? Скорее всего в момент, когда с виду непробиваемый Миша как-то засуетился и стал постоянно смотреть на наручные часы. Точно позвонил папе. Вопрос только в том, когда и есть ли у меня хотя бы минута, чтобы покинуть это отвратительное место.
Только без резких движений. Встаю с дивана и ставлю на столик чашку с недопитым чаем.
– А где здесь уборная?
– Сядь.
– Ну мне нужно в уборную.
– Я сказал сядь, – настойчиво повторил он, не вставая со стула. Я реально считала, что у него глаза добрые? Он такой же как все. А может быть, даже хуже!
Я даже не успела дернуться с места, Медведев схватил меня за руку и вернул на диван.
– Ничего личного, но мне проблемы с твоим папашей не нужны.
Он уже подъезжает.
– У меня через неделю свадьба! Я умру, если это случится. Он старый, мерзкий тип. Знай, что моя смерть будет на твоей совести!
– От замужества еще никто не умирал, – будничным тоном произносит Миша, чем еще больше выводит меня из себя. Нельзя показывать людям свои слабости, но предательские слезы скатываются по щекам.
– Не отдавай меня ему, пожалуйста, – предпринимаю отчаянную попытку достучаться до Медведева.
