Да?
— Ну не знаю, — отвечает Феми с сомнением. — Учителя меня часто выделяли. Хреновы расисты. — Он изображает беззаботность, но я знаю, что ему не легко было быть единственным темнокожим в классе.
— А мне нравилось, — говорит Дункан, и когда все на него смотрят, добавляет: — Честно! Теперь я понимаю, как важно это все было, понимаете? Я бы ни на что не променял те годы. Они нас сблизили.
— Короче, — вмешивается Уилл, — вернемся к настоящему. Я бы сказал, что у нас все сложилось удачно, согласны?
У него так точно все хорошо.
Другие парни тоже не пропали в жизни. Феми — хирург, Ангус работает в строительной фирме отца, Дункан — венчурный инвестор, что бы это ни значило, а Пит рекламщик, что, пожалуй, никак не помогает его наркозависимости.
— А ты чем сейчас занимаешься, Джонно? — спрашивает Пит, поворачиваясь ко мне. — Ты раньше был инструктором по скалолазанию, да?
Я киваю.
— В туристическом центре, — поясняю я. — И не только по скалолазанию. Походы, палатки…
— Ага, — перебивает меня Дункан. — Знаешь, я тут думал устроить мальчишескую вылазку и хотел с тобой это обсудить.
Ты там договоришься о скидке?
— Я бы с радостью, — отвечаю я, думая о том, что такому богачу, как Дункан, и в помине не нужны никакие скидки. — Но я там больше не работаю.
— Что?
— Ага. Я открыл бизнес по продаже виски. Уже скоро выйдет первая партия. Может, через полгодика или типа того.
— И ты договорился с поставщиками? — спрашивает Ангус. В его голосе слышится разочарование. Наверное, такое не вписывалось в его представление о тупом Джонно.
Я каким-то образом умудрился избежать рутинной офисной работы и при этом подняться.
— Да, — киваю я. — Все хорошо.
— «Уэйтроуз»? — спрашивает Дункан. — «Сейнсбери»?
— И все остальные.
— В этом деле серьезная конкуренция, — замечает Ангус.
— Да, — соглашаюсь я. — Куча проверенных марок, а еще знаменитостей — даже у этого бойца есть, Конора Макгрегора. Но мы хотели сделать что-то более, не знаю, домашнее, что ли. Как те новые марки джина.
— Нам повезло, что мы будем подавать его завтра, — говорит Уилл.
— Джонно привез с собой. Мы и сегодня вечером попробуем. Напомни, как назвали марку? Я помню, что звучало хорошо.
— «Восставший из ада», — напоминаю я. Вообще, названием я очень горжусь. Оно отличается от всех этих старинных марок. И я немного бешусь, что Уилл забыл, — только вчера же показывал ему бутылки. Но ладно, парень завтра женится. Ему и так есть, о чем поразмыслить.
— Кто бы мог подумать? — удивляется Феми.
