— Чарли, какого черта ты вытворяешь?
Тут он, кажется, немного приходит в себя. А потом, слава богу, встает. Дункан расправляет рубашку, что-то бормоча себе под нос. Чарли идет за мной, и толпа расступается перед нами, я понимаю, что за нами молча наблюдают все гости. Теперь, когда ужас отступил, я чувствую унижение.
— Ну и что это было? — спрашиваю я его, когда мы возвращаемся в главный шатер и садимся за ближайший стол. — Чарли… что на тебя нашло?
— С меня хватит, — обрубает он. У Чарли явно заплетается язык, и теперь я вижу по болезненно сжатым губам, насколько сильно он напился.
— Он начал что-то бормотать о мальчишнике, но с меня тоже хватит.
— Чарли, — говорю я, — что случилось на мальчишнике?
Он протяжно стонет и закрывает лицо руками.
— Скажи мне, — уговариваю я его. — Ну что такого ужасно могло произойти? Серьезно?
Чарли поник. Кажется, он внезапно смирился с тем, что должен все рассказать. Чарли делает глубокий вдох. Повисает долгая пауза. И потом он наконец начинает говорить.
— Мы поплыли от парома в Стокгольме к одному из островов архипелага и разбили там лагерь.
Это было так… ну, знаешь, по-мальчишески — ставить палатки, разводить костер. Кто-то купил стейки, и мы готовили их на углях. Я никого не знал, кроме Уилла, но тогда они казались нормальными.
Внезапно он вываливает все — наверное, алкоголь развязал ему язык. Чарли рассказывает, что все они учились в «Тревельян», так что ему пришлось выслушивать кучу скучных воспоминаний; Чарли просто сидел, улыбался и пытался выглядеть заинтересованным.
Очевидно, он не хотел напиваться, и они над этим подшучивали. Потом один из них — кажется, Пит, как решил Чарли — достал грибы.
— Ты съел грибы, Чарли? Волшебные грибы? — я почти смеюсь. Это совсем не похоже на моего разумного, пекущегося о безопасности мужа. Это я в подростковые годы перепробовала много разного и частенько не контролировала себя в клубах Манчестера.
Чарли морщится.
— Да, мы все так сделали. Когда ты в компании таких парней… то не можешь отказаться, понимаешь? И я не учился с ними в дорогущей школе, поэтому уже был вне их круга.
«Но тебе тридцать четыре, — хочется сказать мне. — А что бы ты сказал Бену, если бы его друзья заставляли сделать что-то нехорошее?» А потом я вспоминаю прошлый вечер, когда я выпила целый бокал, пока они все смотрели. Хоть я не хотела и не должна была.
— Ладно. Ты съел волшебных грибов. — Мой муж, заместитель директора, который не терпит никаких наркотиков в школе.
