Обсуждают какого-то последнего политического деятеля, который выставил себя на посмешище — или которая. Я мало что могу добавить, потому что не могу уловить имя, а даже если бы и смог, то все равно, наверное, не узнал бы. И вот я стою здесь, чувствуя себя идиотом, словно мне здесь не место. Да так было всегда.
У всех теперь высокооплачиваемая работа. Даже у тех, кто никогда не блистал умом. И все выглядят совсем не так, как в школе. Неудивительно, учитывая, что мы выпустились почти двадцать лет назад. Но ощущения совсем другие.
По крайней мере, у меня. Не сейчас, стоя здесь, на этом месте, глядя на каждое лицо. И неважно, сколько прошло времени и что вместо шевелюр теперь блесят лысины, блондины превратились в брюнетов, а вместо очков теперь линзы. Я помню их всех.
И даже сейчас, несмотря на то что я был сплошным гребаным разочарованием, мои родители все еще хранят школьную фотографию на почетном месте над камином в гостиной. Я никогда не видел на ней ни пылинки. Они так гордятся этим снимком. Посмотрите на нашего мальчика в этой шикарной школе.
Он один из них. Все ученики собрались на площадке перед главным зданием, с другой стороны — лишь скалы. Мы все взгромоздились на одну из тех вылизанных до блеска скамеек, волосы расчесаны на прямой пробор, а на лицах — широкие, глупые ухмылки: «Улыбайтесь на камеру, мальчики!»
Я и сейчас им всем улыбаюсь, как на той фотографии. Интересно, смотрят ли они на меня тайком и думают ли все о том же? Джонно: бездельник. Неудачник. Вечный клоун, но не более того.
И вырос именно таким, как все и предполагали. Ну что ж, а здесь они неправы. Ведь я могу рассказать про свой бизнес с виски, так ведь?
— Джонно, дружище. Сколько лет, сколько зим. — Грег Гастингс — третий ряд, второй слева. Его мама была ужасно сексуальной, и он явно пошел в нее.
— Да уж, Джонно, только ты мог забыть костюм. — Майлз Лок — пятый ряд, где-то в середине. Ужасно умный, но никогда не заострял на этом внимание, поэтому его и не трогали.
— Ну, хотя бы кольца не забыл! А жаль, это было бы эпично.
— Джереми Свифт — в самом конце справа, наверху. На спор проглотил монетку в пятьдесят пенсов, и его пришлось везти в больницу.
— Джонно, приятель! Знаешь, должен сказать, я все еще отхожу после того мальчишника. Ты неплохо меня развел. Боже, и тот бедный мужик! Вот его мы и правда развели. Он же здесь, да? — Кертис Лов — четвертый ряд, пятый справа. Почти что стал профессиональным теннисистом, но в итоге работает бухгалтером.
