От подобного сравнения я поморщилась. Альв, будто читая мои мысли, скучающим тоном начал:
— Сегодня ты оказалась в моем шкафчике в раздевалке, потом мы встретились на улице. Теперь вот и вовсе ты меня к себе приковала. — Он поднял руку, показывая браслет. Кованая цепь звякнула, привлекая мое внимание. — Признайся, малышка, ты меня преследуешь?
— Угу, как смерть больного проказой: на кой мне бегать за ходячим трупом-то?
— Какое поэтическое сравнение, — хмыкнул альв.
— Для нашего томного вечера, полного романтики, самое оно, — вяло огрызнулась я.
"
"Варлок откинулся назад, оперся о стену, отчего цепь, соединявшая антимагические браслеты, натянулась, дернув мою руку. Я покосилась на альва. Он и ухом не повел. Развалился, понимаешь, как у себя дома. Мне бы такую невозмутимость…
Спустя пару минут дурной пример оказался заразителен. Держать спину прямой, изображая наглядное пособие по этикету, мне надоело. И я тоже прислонилась к стене. Та оказалась не просто холодной, ледяной.
Что у них там, с другой стороны? Филиал бескрайней ледяной пустыни в пределах одного конкретного участка жандармерии?
Варлок, который к этому времени уже вроде как смежил веки и собрался вздремнуть, приоткрыл один глаз. Потом скорбно, словно ему предстояло с похмелья идти на эшафот, вздохнул и… произнес:
— Обопрись на меня. Я все же теплее стены.
— Спасибо, обойдусь.
— Ну, как хочешь. — Варлок широко зевнул и… вновь смежил веки.
Глаза сами собой слипались, спина сгибалась.
Я и не заметила, как начала изображать шамана, входящего в транс, — спать сидя. Тело само собой повело назад. Последней связной мыслью было: стена не такая уж и холодная. Скорее даже, наоборот, теплая, с тонким запахом сандала… И почему-то не совсем твердая.
Разбудил меня прокуренный голос, что-то зло и возмущенно бубнящий за дверью. Неужели энергия в амулете полога тишины закончилась раньше, чем полагал жандарм?
Сначала я не разобрала слов. Лишь сонно прищурилась, поднимаясь… с груди альва.
Варлок все так же безмятежно дрых. Ну и хорошо. Сейчас сяду и сделаю вид, что вовсе не использовала его в качестве подушки. Только блузку поправлю. Как говорится, если в новостной листок не попало, значит, и не было.
Между тем жандарм (а именно его голос разбудил меня) продолжал общаться с кем-то.
— Так весь участок на ноги подняли?
— И не только наш, — устало и чуть подкашливая, отозвался тенор. — Всю столицу. Еще бы.
