Только со своим особым характером.
Почему я не протянула руку за ним — сама не знаю. Таращилась долго. Даже не дышала. А потом моргнула, и маховик исчез.
Я поднялась с мостовой, на которой лежала, и побрела вперед. Точно знала — меня ждет что-то другое. Сколько шла? Не знаю. Но в одном из парящих осколков увидела пустыню. Меня потянуло к ней как магнитом. Не раздумывая, я прыгнула в новую реальность, обдавшую обжигающим жаром.
Там, среди барханов и песков, поющих свои странные неторопливые песни, я и увидела его — луч, бивший из земли прямо в небо.
На него было больно смотреть. Но все же я подошла и протянула руку. И почувствовала, как пустота, которая была внутри меня, стремительно заполняется.
Сила бежала по рукам, по телу, разносилась с током крови, ею был наполнен каждый вдох легких. Я сама была силой. А сила — мной.
Свет, белый, беспощадный, выжигающий, затопил все вокруг, и я потеряла сознание. А когда очнулась — пустыня исчезла. Вместо нее была улица. Ровная, залитая ярким солнцем. Кадки с цветами стояли по краям и пахло началом лета.
Поднявшись, я побрела вперед и вскоре вышла к Вратам. А перешагнув их, оказалась наконец-то в нашем мире.
Проводник, который отвечал за отправку и прием магов, сверившись с хроносами, сказал, что я была в мире граней всего несколько секунд.
— Символ, — сурово спросил другой маг, в тот день тоже дежуривший у Врат.
— Л-луч, — чуть запинаясь, ответила я.
— Хорошо, через год ждем на факультете алхимиков, — последовал вердикт, и мне протянули браслет и кошель монет.
Первое — метка. Напоминание. Обязанность. Второе — годовое содержание.
Империя ценила своих магов. Даже если те себя — не очень. На то, чтобы чародей полностью слился со своим даром и освоился, давался год. Двенадцать месяцев, которые теоретически оплачивала казна, а по факту чаще всего университет.
И лишь потом обретших силу ждал вступительный экзамен и зачисление. Для тех, кто не сумел сжиться с даром или сдать экзамен, была предусмотрена процедура весьма болезненная — запечатывание.
Дикие маги, которые не могли справиться со своей силой, казне обходились слишком дорого. Ведь зверские фантомные боли и искалеченное тело одного — это сущая ерунда по сравнению с сожженным дотла кварталом, когда огненный маг не справился со стихией.
Помнится, в год обретения силы, когда мне и дяде стало понятно, что мой дар по уровню такой же, как и был у матери, — «поток», Моррис на черном рынке раздобыл мне кольцо, частично сдерживающее магию.
