Но только мой покой длился ровно четверть минуты.
Когда я стояла в холле, а Вир уже поднимался по лестнице к себе, в дверь позвонили. Крик Генри: «Не открывай, это она!» застал меня ровно в тот момент, когда я уже начала отпирать замок. И зачем я только не послушалась кузена?
В прихожую ворвался ураган. Весил он под двести фунтов, орал так, что у меня были все шансы получить контузию. Или оказаться размазанной ровным слоем по стене звуковой волной. И второе — предпочтительнее. По крайней мере тогда я точно не услышала бы проклятий, изрыгаемых соседкой.
Глядя на то, как троллиха кипит праведным гневом, я поняла — вот он, залог победы в любой войне, причина удачного штурма самой неприступной цитадели. Не слова полководца вдохновляют на бой, не громкие красивые лозунги или жажда наживы. Нет, любая мотивация и рядом не валялась с обычной злостью. Злость — это то, что заставляет презреть опасность, походя перемахнуть через самую высокую преграду, сражаться, когда другие обессилели и готовы сдохнуть, вгрызться зубами в горло вооруженного врага и победить.
Все это обычная, элементарная, простая, очень сильная злость.
Именно такой ныне полыхала соседка.
— Вы! Сволочи, гребаная семейка чернокнижников! Что вы сделали с моими розами?
Словно поясняя ее слова, с улицы грянуло:
Мой вервольф жандармом служит.Длинный жезл у него.Говорит, что с ним гуляет,А сам кобелит с Марго.[5]Голос роз, весьма мелодичный, сочетался с текстом похабной частушки так же органично, как если бы на арфе попытались сыграть военный марш.
Не сказать, чтобы совсем не выходило, но результат был весьма оригинальным. Едва отзвучал первый куплет, как за ним послышался второй. Вот только узнать, чем кончилось дело у перевертыша с его возлюбленной, я так и не смогла, потому что вновь раздался крик троллихи:
— Что вы, гады чернокнижные, сотворили с моими цветочками?
— Вообще-то мы пытались с ними договориться. — Генри храбро высунул голову из-за угла. — Как и советовал Йоко.
Соседка от такого признания слегка опешила, а я, воспользовавшись тишиной, поспешила уточнить:
— И как именно вы с ним договорились?
— Дали взятку: напоили остатками рома… — признался Генри.
Видимо, близнецы руководствовались принципом: с тем, с кем нельзя поговорить, всегда можно вместе распить кружечку рома. Других, хотя бы относительно логических объяснений произошедшему у меня не было.
— Они еще и спаивают мои розы! — завопила соседка."
"Именно этот момент выбрал жандарм, чтобы постучать в нашу дверь. Зря.
