"
"— Почему именно орк? — первое, что спросил Вэйланд после долгого молчания, во время которого мы расправились с кроликами — он с одним, варёным, я с тремя, жаренными.
— Самый безопасный облик. Даже разбойники не решаются связываться.
— Пожалуй, — согласился дракон. — То, что произошло два дня назад, очень наглядно это подтвердило.
Да, тот день я теперь надолго запомню. А ведь не планировала вмешиваться. Просто когда услышала крик — решила посмотреть, нет ли для меня самой опасности. А потом — словно какое-то помутнение.
Обжигающая ярость. Дубина в моей руке, крушащая чужие черепа, словно перезревшие тыквы. Ни жалости тогда, ни раскаяния сейчас.
Руби говорила, что принимая чей-то облик, мы можем перенять так же его способности, а ещё, в нагрузку — некоторые черты личности. Или не совсем личности, просто нечто, что свойственно тому виду.
Я это заметила давно, ещё когда стала обращаться в волка, чтобы охотиться. Кроме быстрых лап и острого нюха, я получала ещё и несвойственный мне азарт погони и жажду крови.
Но в целом, я оставалась собой. Мои мысли, мой разум. Я себя не теряла, просто получала некое дополнение, чаще полезное.
Так и два дня назад. Прежде, путешествуя орком больше месяца, я ничего необычного не чувствовала. Да, сила, да, неутомимость. Прожорливость — куда ж без этого. Но это всё относилось к телу. Каких-то изменений в чувствах и разуме я не замечала. Но когда увидела, как разбойники — а эту братию я люто ненавидела с тех самых пор, когда сама едва не погибла в грязных лапах им подобных, — не просто грабят и даже убивают — они пытают! Вот тогда и сорвалась.
Очнулась уже среди валяющихся на земле трупов, держа за горло главаря. Одно слово проникло в мой, затуманенный яростью разум.
Дракон.
Меня всегда завораживали эти прекрасные, сказочные существа. С детства я старалась узнать о них всё, что возможно. Собирала сказки, легенды, замучила расспросами учителя расоведения. И когда сбежала из дома и могла пойти куда угодно — ноги сами понесли меня в сторону Хрустальных гор.
И теперь, из бессвязной речи перепуганного до полусмерти человека, я вдруг узнала, что дракон — здесь, совсем рядом. Это помешало моей руке сразу сжаться на горле разбойника.
Он умолял сохранить ему жизнь, готов был отдать за это самую большую свою драгоценность — кровь дракона. Идиот даже не понимал, что настоящую ценность имеет лишь кровь настоящего дракона, крылатого, причём отданная добровольно.
