Хорошо?
Ребёнка трясло, она была перепугана, но я не могла тратить время на то, чтобы её успокоить. Её жизни сейчас ничего не угрожало, а вот про Вэйланда я этого сказать не могла. Поэтому расцепила руки девочки, поцеловала её в лоб, а потом развернулась и побежала обратно.
На это было две причины — я знала, как плохо летает мой дракончик, и не хотела тратить лишние силы на полёт там, где можно пробежать. И второе — я не хотела, чтобы Бастиан заметил, откуда я появилась. Чтобы не смог найти Россину, если… Отогнав мысль о самом страшном, я бежала изо всех сил, не обращая внимания на боль в исколотых ступнях, на ветки, больно хлещущие голое тело.
Как только стану дракончиком — исцелюсь, а пока нужно стиснуть зубы и бежать.
Позже, вспоминая этот момент, я удивлялась сама себе — почему не обратилась в орка, а бежала по лесу в хрупком человечьем теле? Но в тот момент я даже не вспомнила о своей более крепкой ипостаси, все мысли были лишь о том, чтобы быстрее добежать и помочь.
Наконец, оказавшись совсем близко, решила, что пора.
Обратилась, взлетела, поднялась над бьющимися драконами, а потом сделала прицельный рывок на спину Бастиана.
Я неплохо изучила тело своего дракончика — точную копию дракона взрослого, — и знала, где на этом практически неуязвимом теле самые незащищённые участки, где чешуя мельче и тоньше. Одно из них — место, где спина переходит в крыло, и именно туда я и вонзила зубы. Мне удалось прокусить чешую, раздался рёв дракона — ага, почувствовал! — а потом меня завертело, словно в водовороте.
Бастиан пытался стряхнуть меня, продолжая отбиваться от Вэйланда, трясло немилосердно, но, зажмурившись, потому что голова закружилась от мелькания неба и земли, постоянно меняющихся местами, я стискивала челюсти всё крепче, я буквально вся ушла в зубы. Моей единственной целью стало удержаться, и я держалась, несмотря на головокружение, на тошноту не только от всей этой карусели, но и от мерзкого вкуса крови, попавшей в рот. Я держалась и держалась, казалось, вечность, слыша рёв, грохот и прочий шум, издаваемый дерущимися драконами, пока вдруг не осознала, что меня больше не трясёт, а надо мной слышится голос Реардена:
— Остановись, Вэйланд.
Не убивай его.
— Он убил Эллу! Он убил Россину! Я не могу позволить ему жить, — раздался рык, в котором я едва узнала голос Вэйланда. — Оторву его поганую голову — и плевать, что он мой кузен!
И звучал он совсем близко, буквально у меня над ухом.
