Сомневаюсь, что малышка запомнила хотя бы половину, но то, что вокруг неё — родственники, определённо осознала.
Когда очередь дошла до меня, я представилась сама:
— А я — Элла, — решила не путать ребёнка настоящим именем, да и привыкла я уже к Элле. — Друг твоего папы и тоже дракон, хотя и совсем маленький. Я помогала ему тебя искать.
Про метаморфа тоже пока говорить не стала — сейчас Россина этого просто не поймёт.
Мне показалось, или в глазах малышки мелькнуло разочарование? Она ждала, что я представлюсь как-то иначе? Это продлилось долю секунды, потом Россина широко улыбнулась мне и обняла, оставаясь на руках отца.
Кстати, больше никого она не обнимала, лишь позволяла себя погладить или поцеловать. Я была ей гораздо ближе, чем малознакомая родня.
Отпустив мою шею и отстранившись, малышка снова задумалась. Потом с надеждой взглянула на окружающих и ткнула пальцем себе в грудь. Не понять этого вопроса было невозможно.
— Да, доченька, — кивнул Вэйланд. — Ты тоже дракон.
Девочка радостно заулыбалась, захлопала в ладоши.
Потом замахала руками и снова ткнула себя в грудь."
"— Кажется, она спрашивает, сможет ли тоже летать, — королева уже начала неплохо разбираться в жестах Россины. Впрочем, у малышки была такая живая мимика, что сложно было её не понять.
— Маленькие детки ещё не умеют летать, но ты обязательно научишься, — объяснил Вэйланд. — Но сначала с тебя нужно снять вот это, — он расстегнул пуговичку на платье дочери и вытащил скрывающийся под одеждой ошейник.
— Это на тебя тоже Злой Колдун надел, — пояснил удивлённой малышке, — чтобы ты не смогла летать, даже когда подрастёшь. Постарайся не шевелиться, доченька, мне нужно время, чтобы расколдовать твой ошейник.
И ни слова неправды, при этом объяснение прекрасно вписалось в сказку.
* * *Пока Вэйланд, закрыв глаза, держал ладонь на ошейнике, как когда-то его отец, Орвилл развлекал малышку, корча рожицы. Наконец, отвратительная вещица оказалась в руке дракона.
— И здесь Бастиан наследил, — скривившись от отвращения, он передал её отцу, тот Реардену, потом ошейник подержали в руках Орвилл и Ловэль, его отец.
И все кивали, морщились и подтверждали, что да, на артефакте осталась аура того, кто посмел надеть это орудие наказания преступников на ребёнка.
К моему удивлению, Тиарнану ошейник не дали. Перехватив мой взгляд, он криво улыбнулся.
— Моя магия — искусство. Я не смогу считать ауру с ошейника. Но свидетельства остальных более чем достаточно.
