Разбойники, прекрасно слыша наш разговор, тихо скулили, но как-то громче выражать свой ужас и другие эмоции не решались — виселица далеко, а я, со своей дубинкой, нахмуренными бровями и оскаленными клыками, здесь, рядышком. Поэтому в целом на поляне было тихо. И правильно! Ночь на дворе, люди спят, шуметь нельзя.
На этот раз первым улетел Реарден. Вэйланд задержался.
— Спасибо, Элла, что помогла. — Снова «Элла»? Я же орк! — Но теперь иди спать. Утром проснётся Россина, и выспаться тебе не удастся.
Глен, расставишь сигналки и тоже ложись.
— Я вас дождусь, — покачал головой страж. — Понимаю, что другой потенциальной опасности в этих лесах не осталось, но всё же подожду. К тому же, я-то прекрасно и днём высплюсь.
— Хорошо, — кивнул Вэйланд, обратился, подхватил разбойников и поднялся в небо.
Я проводила его глазами, а потом пошла в карету, досыпать остаток этой беспокойной ночи.
Сняв одежду орка, пощупала ночную рубашку, в которой купалась вечером, а потом повесила сушиться.
Вроде бы сухая, её вполне можно надеть, но… Я решительно натянула рубашку Вэйланда и улеглась на свою «кровать». Меня всё равно никто не видит, а от рубашки исходит такой чудесный запах. Его запах. Завтра, наверное, придётся вернуть её хозяину, но сегодня я буду спать в ней.
Глава 22. Спящий дракон
Разбудил меня зов природы. Заворочавшись, потянулась и поняла, что моим ногам что-то мешает. Открыв глаза, обнаружила Вэйланда, сидящего в ногах моей «кровати» и крепко спящего, его даже не разбудили мои невольные пинки.
— Тссс! — услышала со стороны второго сиденья и, оглянувшись, увидела Россину, держащую палец у губ. Поняв, что я её вижу, она указала на Вэйланда, потом на своего дракончика, который «спал» на её подушке, заботливо укрытый одеялом, а потом снова поднесла палец к губам: — Тссс!
Меня уже не удивляла смышлёность Россины, я мало что знаю о трёхлетках, но порой она казалась старше своего возраста.
Может, дракончики взрослеют немного раньше, по сравнению с человеческими детьми? Нужно будет у кого-нибудь спросить.
Удивило меня другое — Россина сознательно издала звук. Пусть это было всего лишь шипение, но всё равно — прежде сознательно она звуки не издавала. Конечно, она плакала вслух или взвизгивала от восторга, но это были инстинктивные звуки — немой-то она не была.
