– …Чтобы найти своих друзей, – продолжал морской дракончик, который строгих взглядов, похоже, не признавал. – Передайте это тоже Цунами, пожалуйста.
– Хорошо, – кивнул Наутилус, ободряюще тронув его крылом.
Беда часто видела, как драконы касаются крылом о крыло, общаясь с соплеменниками. Сейчас этот жест, по-видимому, означал: «Мы оба морские, нам не до чужих ссор».
Саму её никто и никогда так не трогал. Конечно, это было бы смертельно, но небесные совсем никак не показывали, что она принадлежит к их племени.
Сложный язык жестов с помощью хвоста или крыльев был ей недоступен – разве что в общении с Глином, но тогда она вообще чувствовала себя глухонемой. Когда он трогал её крылом, встречаясь в коридоре, это могло значить что угодно: от «нашу любовь друг к другу невозможно выразить» или «не волнуйся, я думаю о тебе, и мы пройдём вместе через все испытания» до простого «привет», что было бы уж вовсе обидно. А меж тем спросить его она не могла, боясь показаться ещё тупее, чем он думал.
– Удачи! – кивнул Наутилус Карапаксу.
– И тебе, – улыбнулся морской дракончик.
– Чтоб ты сдохла! – прошипела небесная.
– Взаимно! – парировала Беда. – Хотя какая разница, всё равно я тебя забуду через взмах-другой крыльев."
"За этот блестящий пассаж она была вознаграждена новой вспышкой бессильной ярости во взгляде Лавины. Долгое общение с Пурпур имело и свои плюсы: королева умела жечь души драконов, и не пользуясь огненной чешуёй.
Презрительно глянув на небесную с ледяным, Беда взмыла в воздух, сопровождаемая Карапаксом.
Разворачиваясь к северу, она думала о словах, только сказанных ею Лавине: «Всё равно я тебя забуду…»
Ах, если бы это было правдой!
Часть вторая
Мечта
Глава 6
Они летели на север ещё два дня над горными вершинами, не переставая спорить, стоит ли вообще лететь в город, но в конце концов Беда сдалась, не в силах придумать иного способа напасть на след Пурпур.
Очень скоро выяснилось, что пухлый дракончик к долгим полётам совершенно не приспособлен. Морские и без того не ахти какие летуны по сравнению с небесными, а этот жрун-толстун и вовсе не летун. Останавливаться на отдых приходилось ну просто до смешного часто. Высмотрев очередное озерцо, Карапакс распластывался на воде и стонал о своих избитых крыльях, а Беда делала круг за кругом, прочёсывая берега своим острым взглядом.
