На столе стоял уже завтрак, и если судить по паре грязных тарелок, стоящих в сторонке на подносе, то я осталась последняя, кто еще не поел. Каша с фруктами и хрустящие вафли пришлись к месту. Я запила все компотом и готова была выдвигаться в дорогу. Но Марта настояла, что мне надо забинтовать руки. Я не хотела сопротивляться и потому смиренно слушалась пожилую женщину. К слову, сделала она это довольно-таки профессионально, словно всю жизнь раненных на поле боя бинтовала.
— Это хорошо, что ты брюки надела.
Но лучше все равно как-то облагородить образ, — и женщина убежала в гардеробную господина Маттиоли. Чем именно она хотела облагородить мой наряд, я узнала пару минут спустя. В руках у Марты была юбка в пол на запахе, которую она надела на меня поверх брюк. Что-то вроде пиджачка, который прятал убогую старую рубашку. Я удивленно окинула себя в зеркале и поняла, что выгляжу неплохо. И даже в путешествии эта одежда не будет сковывать движений и мешать мне чем-то. Удовлетворенно хмыкнув, она подхватила мой чемодан и корзинку, что стояла у дивана, и мы вышли в коридор.
Марта проводила меня к заднему двору, где я только вчера чуть не стала жертвой произвола домашней прислуги. Кстати, именно эта домашняя прислуга сейчас усиленно собирала телегу и все косилась на Антонио, который проверял седла у двух запряженных лошадей. Одна пепельного цвета, с тонкими изящными ножками и белоснежной гривой. А второй — явно жеребец, который по-хозяйски смотрел и на кобылку, и на все вокруг и нетерпеливо переставлял ногами в предвкушении предстоящего путешествия.
Вдали стояла карета невероятно большого размера. Вот что значит передвигаться по-королевски. Там не то что король с фавориткой поместится, там половина прислуги влезет.
— Ты умеешь ездить верхом? — глава Тайного отдела подошел ко мне и окинул взглядом, и больше всего его заинтересовал низ моего платья. Спасибо моей предусмотрительности и спасибо Марте. Благодаря нашим усилиям мои ноги, облаченные в штаны, не станут гвоздем программы, а прикрытый юбкой зад не будет привлекать к себе излишнее внимание.
— Не очень хорошо, но с лошади не свалюсь. Если она спокойная, конечно, — и я покосилась на тонконогую кобылку. Та, словно поняв, что я и буду ее наездницей, с любопытством смотрела на меня.
— Тогда давай подсажу, — и меня просто подняли на руки и усадили в седло, словно я кукла какая-то или не вешу совершенно ничего. — О вещах не беспокойся.
