Ты представляешь?
— Ужас, так и сказал? — мадам Агнес охала и ахала, лишь бы немного сместить акцент недовольства с меня на каком-то представителе дома Арлаев."
"— Так и сказал, — судя по звуку, опытная Агнес сунула ей успокоительный отвар, что я приготовила для таких случаев. Мадам Беатрис славилась вспышками гнева и в эти моменты принимала очень импульсивные решения. А так как признать свое неправоту и вспыльчивость было ниже ее достоинства, то мадам Агнес очень часто приходилось их выполнять. Потому она и обратилась ко мне с просьбой дать средство, которое могло бы успокоить старуху.
Я и приготовила обычное успокоительное на основе мяты, валерианы и пустырника. — А ты знаешь, — тон старухи стал каким-то задумчивым, — а может, он и прав. Проучу девчонку, раз она так замуж не хочет. И остальным будет наука. Не хочет жить в достатке и рожать детей, то пусть идет в услужение и работает не разгибая спины.
— Но к кому? — ужас в голосе мадам Агнес даже я ощутила.
— Да хотя бы к лекарю, что к нам приходит осматривать девочек.
Он настолько стар, что девичьей чести Марлен ничего угрожать не будет. А если и обрюхатит кто, так это уже не наша беда будет. Пусть учится своей головой думать, раз не захотела, чтобы о ней позаботился мужчина.
— Вы уверены? Это же так жестоко по отношению к девочке, — Агнес пытается заступиться, но старуха непреклонна.
— Уверена. И расскажи об этом всем девочкам, чтоб знали, как нос воротить от женихов, — командует мадам Беатрис.
А что такого ужасного быть ученицей лекаря? Я не поняла, где здесь подвох.
— Но это же приговор для нее! — последняя попытка защитить меня от гнева старухи не увенчалась успехом.
— Нет, я все решила. Завтра ей исполняется восемнадцать. И раз она не обещана никому в жены, то, значит, послезавтра отправится к лекарю в лавку, — прогремели слова старухи, а я потихоньку стала уползать от окна. Кажется, я подслушала достаточно.
О том, почему плохо быть ученицей лекаря и почему это приговор, мне этим же вечером рассказала Агнес.
Она пришла перед сном в мою комнату, которую можно было назвать кельей монахини, настолько аскетичная была там обстановка, и присела на единственный стул у кровати. Она долго молчала, а я не торопила. А смысл? Я и так знаю, что она хочет сказать.
— Марля, — начала Агнес, а я снова еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Мое полное имя в этом мире — Марлен. В своем мире до попаданства сюда я была Марией. Но все упорно называли меня Марлей.
