Тяжелая, жаркая волна прокатилась по телу, сдавила грудь, колючим комком подступила к горлу, вызывая тошноту, и тут же сменилась ледяным холодом — таким колючим и обжигающим, что у меня перехватило дыхание.
Миг… Другой… И все закончилось. Мост, кстати, тоже.
Мы прошли проверку и благополучно въехали на остров.
Еще несколько остановок — у постов королевской охраны и магического патруля. Длинная тенистая аллея, ведущая к полукруглому ажурному строению в стороне от дворца — скорее даже, парковому павильону.
Высокие двери, услужливо распахнутые перед нами… И мы с Гербертом оказались в переполненном людьми просторном зале.
Представлять нас никто не собирался. Мы спокойно, практически незаметно для присутствующих, вошли внутрь и остановились у одной из колонн, оглядываясь.
Похоже, тут все неплохо друг друга знали, а потому чувствовали и вели себя весьма непринужденно. Тем более, король, судя по всему, пока отсутствовал. Придворные неспешно прогуливались, о чем-то беседовали, через террасу спускались в сад.
То здесь, то там раздавались взрывы смеха. Дамы блистали нарядами и украшениями, а вот мужчины были одеты с подчеркнутой элегантной небрежностью.
Надо же, в этом мире, оказывается, тоже практикуются «встречи без галстуков» на высшем уровне и в неформальной обстановке.
На нас постепенно обращали внимание. Кое-кто из гостей подошел поздороваться. Крепкие рукопожатия, хлопки по плечу, широкие улыбки, радостные лица… Я помнила почти всех, кто решил сейчас с нами пообщаться — видела вместе с королем и Алистером, в первый день своего, не побоюсь этого слова, «попадания».
— Герберт, дружище, ты ли это?
— Ходили слухи, что ты стал совершенным отшельником.
— Возвращаешься ко двору, Лоттер? Правильно.
— А что за дама рядом с тобой? Представишь?
Герберт держался сдержанно, хотя, как мне показалось, был искренне рад видеть некоторых из присутствующих. А на вопросы обо мне неизменно коротко отвечал:
— Раянна Сеигир.
И все. Без пояснений. Впрочем, собеседники и не настаивали: никакого неуместного любопытства, а главное, ни одного снисходительного или презрительного взгляда.
Как бы лорды ко мне ни относились, что бы ни думали о наших с Лоттером отношениях, меня пригласил на прием сам король, иначе сюда не попасть. Никто из придворных не позволил бы себе не то, что проронить двусмысленность — бросить косой взгляд в сторону гостьи его величества.
Я старалась держаться рядом с Гербертом, как мы и договаривались.
