И в первую очередь — его непредсказуемую светлость герцога Вэйдена, с какого-то перепугу решившего прихватить меня с собой.
Ехала бы сейчас себе спокойно с Калуром и горя не знала.
К счастью, наше совместное путешествие оказалось недолгим и вскоре закончилось. Мы свернули в сторону от основного тракта на узкую извилистую дорогу, и уже через четверть часа впереди показалась маленькая придорожная деревенька. Именно к ней, по моим ощущениям, тянулся затухающий, но все еще довольно отчетливый астральный след.
И как раз туда нас уверенно вел летевший впереди отряда Гхареш.
Дождь к этому времени стих. Сквозь рваные облака показалось солнце, тускло сверкая в верхушках деревьев. Вэйден остановил коня, и я, не дожидаясь, пока он опомнится и предложит свою помощь, торопливо выпуталась из захвата, подозрительно похожего на объятия, и соскользнула вниз — прямо в руки подоспевшего Калура.
— Поймал, — удовлетворенно констатировал тот. Поставил меня на ноги, заботливо поправил съехавший на бок плащ и потянул в сторону: — Идем, подруга.
За моей спиной возмущенно фыркнул жеребец Вэйдена и тут же раздался раздраженный окрик его хозяина:
— Гхареш!
Задерживаться и выяснять, чем герцог опять недоволен, я, разумеется, не стала. Быстро поблагодарила и с облегчением убралась подальше, присоединившись к своей группе.
Крохотная деревушка оказалась заброшенной. Остатки забора, с десяток убогих полуразвалившихся домов, грязь, тишина, пустота, ни одного человека, и ни единого зацепки или подсказки, указывающей на то, что делать дальше, куда идти.
Через час методичных, очень тщательных поисков мы с сожалением вынуждены были в этом признаться.
Варис успел уже раз двадцать, не меньше, изучить все вокруг. Калур добросовестно обшарил каждый дом, отыскал даже несколько тайников с мелкими медными монетами и кубышек, оставленных когда-то местными жителями. Но на этом все и закончилось. В деревне след обрывался, словно налетчики внезапно испарились или провалились в бездну к самому Гхирху, прихватив с собой весь награбленный товар.
Я стояла у покосившихся ворот, вглядывалась в шумевший передо мной темный, мокрый лес и судорожно, до боли сжимала в кулаке золотой перстень с выгравированным на нем причудливым узором.
Чем значимей, важнее вещь для заказчика, тем прочнее он с нею связан — внутренне, эмоционально, и тем легче с ее помощью найти то, что нужно.
