Комнату озарила алая вспышка, и Вэйден понимающе хмыкнул. Домашним Герберта, да и его подчиненным вряд ли придет в голову подслушивать их разговор, тем более, вмешиваться. А вот Брыгу...
Мелкий дух, так неожиданно доставшийся Берту на ритуале выбора, с самого начала взялся не просто помогать, а опекать своего хозяина и постоянно совал нос в его дела, считая, что имеет на то все основания. Этих двоих вообще связывали очень странные отношения — гораздо более тесные и доверительные, чем обычно принято между Тенью Изнанки и призвавшим ее магом.
Когда по стенам, полу и потолку побежали шипящие искры, завершая активацию заклинания, Герберт достал из шкафа бутылку темного стекла, разлил по бокалам тягучую рубиновую жидкость и подвинул один из них к гостю.
Вэйден кивнул, стараясь не показывать своих эмоций. Руальское... Берт предложил ему именно руальское. Значит, не забыл, какое вино предпочитает тот, кого он когда-то называл лучшим другом. Это... вселяло надежду.
Выпили молча.
Герберт не спешил начинать разговор, и Алистер его не торопил. Сделал еще один глоток, откинулся на спинку кресла — внешне расслабленно, даже чуть лениво, и обвел взглядом комнату.
Когда он последний раз заходил сюда? Год назад? Два? Нет, пожалуй, уже больше.
В те редкие дни, когда Алистер приезжал в усадьбу, Берт встречал его не в личном кабинете, а в гостиной центрального дома, подчеркивая тем самым, что беседа носит официальный характер, и он принимает не друга, а главу тайной королевской канцелярии.
Со всеми надлежащими почестями.
Сознавать все это было неприятно, и Вэйден старался как можно реже наведываться в Ростас-холл, предпочитая сталкиваться с Гербертом где-нибудь в другом месте. На нейтральной территории."
"Поддевал, иронизировал, провоцировал — все, что угодно, лишь бы добиться от Лоттера хоть каких-то эмоций, разбить стену, которую старый друг воздвиг между ними. Получалось плохо, но Алистер не сдавался. Он еще помнил, что их связывало и.
.. гхирх побери, не могло это вот так просто исчезнуть. Не могло и все.
Пальцы Вэйдена сильнее обхватили бокал, качнули его. Вино заиграло солнечными бликами, и мужчина беззвучно выдохнул, стараясь взять себя в руки, восстанавливая самоконтроль.
Герберт ничего не желал и не желает слышать, даже сейчас, через столько лет, но он все равно его переупрямит и своего добьется. Пусть Берт забыл об их взаимном обещании — главное, что Алистер помнит.
