Этому-то что от меня нужно? Явно ведь, не лечить пришел, на врача даже отдаленно не похож. Да и добротой не отличается: видит, что человеку плохо, и все равно продолжает упорно тормошить. Если меня в результате сейчас опять куда-нибудь выкинет, это будет уже перебор. Я точно не доживу до счастливого приземления — погибну еще в полете.
Пошевелилась, пытаясь высвободиться, но незнакомец и не думал отпускать. Он вообще оказался очень настойчивым — слабая попытка сопротивления его только разозлила. Сдавил мои плечи, еще раз тряхнул, уже сильнее, и угрожающе прорычал:
— Где она?
— Пи-и-ить, — выдохнула я в ответ, решив, что с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Если этот настырный тип не желает оставить меня в покое и категорически намерен пообщаться, так и быть… Но пусть сначала хоть напиться даст.
Мужчина поморщился, но потом все-таки повернул голову и повелительно бросил куда-то за спину:
— Воды!
Через минуту в его руке оказалась пузатая кожаная фляга, а еще через мгновение я уже жадно глотала прохладную, восхитительно вкусную воду.
Пила и никак не могла напиться.
— Так где она? — требовательно повторил мужчина, буквально отрывая от моих губ флягу и снова вцепляясь в плечи.
Вот ведь жадный какой.
Я уже собралась дальше торговаться и добиться для себя еще чего-нибудь —таблетку жаропонижающего, порошок, микстуру или что там у них есть, — но следующая фраза заставила мгновенно насторожиться и забыть о собственных планах.
— Где Мисти? Скажешь ты, наконец, или нет? Она ведь была здесь, вот доказательство, — передо мной махнули содранным с меня же плащом.
Мисти…
Я могла поклясться, что раньше никогда не слышала этого имени, и в тоже время оно болезненным эхом отдавалось в душе, вызывало в памяти странные образы. Удивительно, но я, кажется, не просто догадывалась — твердо знала, кому оно принадлежит.
А еще сразу вспомнился безутешный детский плач.
— Мисти… Девочка? — на всякий случай переспросила я.
— Да.
— Худенькая, лет восьми… десяти, не больше. Серые глаза. Русые волосы заплетены в косу.
Над верхней губой — маленькая родинка, — продолжала перечислять я.
— Да-да!
— В пышном голубом платье и такого же цвета туфельках.
— Это она, — мужчина жадно дернулся ко мне. — Ты ее видела?
— Нет, — призналась я честно, и меня тут же с яростным возгласом отшвырнули прочь.
— Издеваешься? — мужчина сжал кулаки, угрожающе нависая надо мной.
— Даже не думала, — я сдержала стон, потирая ушибленную при падении руку, и уставилась в побелевшие от ярости глаза.
