И я, став легкой, невесомой, как перышко, парила в какой-то пустоте. Кружилась, сама постепенно превращаясь в эту пустоту.
— Вот так. Умница. Скоро будеш-шь готова. Отдаш-шь жрецу искру, и мы с тобой останемс-ся вдвоем. Ты и я. Это не больно. Просто заснеш-шь. Навсегда. А пока полежи здесь. Отдохни. Ты ведь так ус-стала. И я тоже Мне нужно набраться сил перед ритуалом.
И уже жестче, требовательней:
— Жди. Вернус-сь.
Шепот стих, и я поняла, нет, скорее, почувствовала, что осталась одна. Тяжесть, сдавливающая грудь, исчезла.
Я снова могла двигаться, даже, наверное, открыть глаза и встать, но проверять это не хотелось. Ничего не хотелось. Мысли текли вяло и сонно, как река под толстой коркой льда.
Дух прав — я устала, очень устала. Сколько можно бороться, добиваться и отбиваться? Надо отдохнуть. Забыть обо всех неприятностях. О врагах и друзьях. О любви. Об Алистере.
Алистер!
Воспоминание сверкнуло молнией, прорезав дурманный морок. Ударило под дых, заставило мучительно выгнуться, ловя ртом воздух, и застонать, как от боли.
Алистер. Мой Алистер. Как я могла о нем забыть?
«Борись, девочка, борись! Не сдавайся!» — донеслось эхом откуда-то издалека.
Грудь резко обожгло, что-то вдавилось в кожу, раня острыми краями. Нидэари. Светоч Ираты.
Богиня. Я ее помню…
И Брыга помню. Он в опасности. Что там собирался делать Темный? Отнять у него силу? У моего ушастика? Ну уж нет, не выйдет.
Я дернулась, выныривая из гнилого, зловонного болота вверх, к солнцу — из последних сил, на последнем глотке воздуха.
И окружавший меня мутный пузырь лопнул, впуская в мир запахи, звуки, краски и мысли. Мои мысли. Я снова стала собой."
"Открыла глаза, осматриваясь. Узкая, скудно обставленная комната похожая на келью. Жесткий топчан подо мной, дверь напротив, маленькое окошко сбоку...
Окно. Надо подойти, взглянуть, что там.
Приподнялась, преодолевая последние отголоски слабости и вялости, то встать не успела. Дверь отворилась, пропуская в комнату женщину в глухом, почти монашеском платье.
Белокурые волосы собраны в простую строгую прическу.
Потускневшие голубые глаза смотрят отрешенно и безжизненно.
Я узнала ее сразу. Именно такой она приходила ко мне в последнем видении.
Кармела.
Женщина замерла. Она явно не ожидала увидеть меня в таком положении — на полпути к окну, и я запоздало вспомнила, что мне сейчас положено лежать, бессмысленно уставившись в потолок, или вообще спать, но никак не разгуливать по комнате.
Мысли заметались стаей потревоженных птиц.
Мелла жива.
