— Эна... Яна... Какая разница? Это домашнее имя, и муж вправе называть тебя так, как ему больше нравится. И еще...
Он подался вперед и мягко накрыл мою ладонь своею.
Я невольно отпрянула, вырывая руку, и Алистер удовлетворенно хмыкнул.
— Вот видишь? Мы счастливые новобрачные, а ты дергаешься и убегаешь, стоит мне лишь дотронуться. Так дело не пойдет — нас разоблачат еще на подъезде к Стакке, на первом же постоялом дворе. Может, нам потренироваться пока не поздно, как думаешь? Порепетировать? В дороге все равно делать нечего.
М-м-м?
Он приподнялся, практически нависая надо мною, и лицо его внезапно оказалось очень близко. Длинные, сильные пальцы потянулись к моей щеке, скользнули сверху вниз в мягкой, невесомой ласке.
Кожу вдруг обожгло от этого легкого прикосновения, сердце на мгновение замерло, а затем застучало часто-часто.
Да что со мной творится? Это все от бессонной ночи, не иначе.
— Не будем репетировать, — я мотнула головой и решительно отвела ладонь Алистера. — Сыграем сразу, без подготовки.
В крайнем случае, я сделаю вид, что на вас… на тебя обиделась и за что-то дуюсь. С молодоженами такое частенько бывает."
"— Вот как? — приподнял бровь Алистер. — А ты откуда знаешь?
— Рассказывали, — хмуро буркнула я. Отодвинулась в угол, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, показывая, что разговор закончен.
Некоторое время в карете царила тишина. Я уже начала засыпать, как вдруг...
— Ты плохо спала ночью? — прозвучал неожиданный вопрос.
— Вообще не спала, — пробормотала, выныривая из такой вожделенной, сладкой дремоты.
— Чем же ты занималась?
— Проводила время в приятной компании, — вяло отшутилась я и прикрыла рот ладонью, с трудом сдерживая зевок.
Ну а что? Общество Ишиха вполне можно назвать приятным. Фаист тоже был вполне мил. Да и книги мне попались очень даже достойные. А светлейшего Гилгика можно в расчет не принимать. В конце концов, гусь свинье не товарищ. То есть, жрец Солнцеликого попаданке не компания.
— И что же ты делала в этой самой компании? — воздух в карете вдруг как-то странно сгустился.
— Получала ни с чем не сравнимое удовольствие…
Я нехотя приоткрыла глаза, рассматривая лицо Алистера, на котором читалось плохо скрытое раздражение, даже злость.
Хм... с чего бы это? Тоже мне, ревнитель нравственности нашелся.
— Читала я, — призналась наконец.
— Читала?
— Угу. Я, знаешь ли, люблю читать. Очень... — призналась доверительно. И покрепче перехватила сумочку, в которой лежала заветная фиолетовая книжечка.
