Я тогда ответил, что не вор. И был прав. А ты, сявка, работая в УБОПе, вора от некоронованного отличить не можешь. Так кто из нас генетический мусор, сука?
– Сейчас он скажет, что он не генетический, а просто – мусор, – бросил Федя развязно.
– Заткнись, быдло! – рявкнул на него Ползунов.
– Лариса, – обратился ко мне Антон. – Я тебе объясню коротко, что здесь происходит. Я, Федя и дурачок, что лежит под моими ногами, лишние. Нас Ползунов попытается убрать.
– Как это – убрать? – перебила я.
– Очень просто. Пристрелить, а трупы ночью вывезти. Кто будет проверять «БМВ» майора милиции из УБОПа Ползунова? Он же с оргпреступностью борется. А на теплоходе он мне своими руками сунул в карман пакет с героином. И за эти три грамма я отсидел два года в Мордовии. Так что не жди от него человеческих поступков. А вот с тобой ему придется повозиться. Ему и Горецкому нужно твое согласие на передачу наследства бабушки в их руки. И они костьми лягут, чтобы этого добиться.
В противном случае зачем нас троих убивать, верно? Ну, Федя – пехота, о нем никто не вспомнит. О дурачке – тем более. А вот Математика будут искать. И, поверь, найдут. Куда бы он меня ни зарыл! И тогда начнут искать Ползунова. Поэтому к тому моменту ему нужно быть уже где-нибудь в Аргентине. Такие дела.
Сигарета была докурена им до середины, но по-прежнему находилась в зубах. Я никогда не думала раньше, что говорящий с сигаретой в зубах мужчина будет вызывать у меня столько желания.
– Ну, раз всем все ясно, не будем терять время, – процедил Ползунов. – Как говорил Наполеон, войдя в Москву.
Тишина стояла такая, что было слышно, как свистит в замочных скважинах ветер.
– Интересно, откуда вы, упыри, взялись, – пробормотал наконец Антон.
– Так я ж квартиру напротив под охрану откупил, – объяснил Ползунов. – На будущее. А вот видишь, как пригодилась.
– А что это за тип? – Антон показал глазами на мужика.
– Это из ваших, – и Ползунов улыбнулся мерзкой улыбкой. – Чтобы у меня после проблем не было, о которых ты упомянул.
– Из кого из «ваших», Антон? – чувствуя, что начинаю скулить, спросила я.
– Он не из наших, – растянув в улыбке рот, ответил сосед. – И не из ихних. Он ботало коровье, «апельсин».
– Апельсин? – Из всего непонятного это было самое непонятное.
– Тебя кто и где короновал, торчок? – резко бросил Антон мужику.
