Картины – настоящие, не ретро, но подобраны они именно как украшение квартиры, как доказательство того, что хозяин способен платить за дорогие вещи. В каждом уголке этого жилища чувствовался вызов: смотрите, я могу иметь это, это и это. А еще вот это – коллекцию книг от начала восемнадцатого до конца девятнадцатого века. Многие из них были изданы на французском, английском и немецком языках, а я была уверена в том, что мой бывший друг не в состоянии читать стихи и прозу Гёте и Блейка в первоисточнике.
Когда Макс наконец справился с бутылкой (у него трудности с откупориванием бутылок с дорогим алкоголем!) и уселся напротив меня в глубокое кожаное кресло, я стала чувствовать приближающийся страх.
В глазах этого человека горел дьявольский огонек. Макс комплексует – его оставила красивая женщина, бизнес не идет, мечты рушатся, и теперь вот еще появился некто, кого из-за своего сумасшествия Макс принимает за любовника, – Антон. Когда бы так!..
Я уже не сомневалась в плохом завершении этого визита в странную квартиру, и теперь оставалось только гадать, как далеко в своем мщении может зайти тот, с кем я, ничуть не задумываясь о последствиях, общалась несколько месяцев.
– Вот ведь какие дела, Лариса, – заговорил Макс. – Такие дела, что я впервые в жизни не знаю, что и делать.
– Мне кажется, тебе нужно тотчас открыть дверь и выпустить меня из этой квартиры.
Он покачал головой.
– Это невозможно.
– Ты больной?
Он снова покачал головой, но отвечать стал на другой вопрос.
– Существует проблема, девочка.
И эта проблема серьезна. Тебя увел от меня против моего желания человек из моего окружения.
– Антон – человек твоего окружения? – едва не рассмеялась я. Я находилась в таком состоянии, что было все равно как реагировать на происходящее – смеяться или плакать.
– Мое окружение – эти мир людей бизнеса…
– Господи, ты-то тут при чем?! Ты вообще соображаешь, кому на ногу наступил?
– А в этом мире существуют свои правила, – словно не слыша меня, продолжал он. – Никто не может просто так забрать что-то, принадлежащее другому, и присвоить.
Это против правил. Я могу уступить – да. Но это будет значить, что я потерял интерес к объекту и более в нем не нуждаюсь. Признаться, в тебе я не нуждаюсь уже давно, разве что переспать раз в месяц, но разве кто-то спросил меня об этом?
– Ты ненормальный… – прошептала я. Мне сейчас вдруг подумалось, что еще там, в машине, мне следовало драться, рвать ручки дверей и вываливаться на скорости на дорогу. Авось осталась бы жива.
