– Там сто пятьдесят тысяч – деньги Ползунова…
Ничего на это не ответив, просмотрев документы и не найдя их интересными, Антон забросил обратно на полку. Двести тысяч – двадцать банковских упаковок по сто долларов, он взвесил на руке. Пять забросил снова в сейф. Остальные перекочевали в костюм Феди.
– Вот и скажи своему долбаному Ползунову – прямо так ему и скажи: «Долбаный Ползунов, приходил Математик, выгреб сейф, забрал твои деньги. А еще назвал тебя сукой и пи…» – Антон осекся. – И геем. И пусть он потом меня ищет.
Ясно или нет?
– Математик?.. – пролепетал Бровко. Было видно, что он ошеломлен.
– Ясно или нет?
– Конечно, конечно, ясно!
– Ты сейчас позвонишь Маше и скажешь, что она забыла двадцать тысяч долларов. Ты просматривал сейф и обнаружил лишнее.
– Я буду всячески способствовать…
– Не надо способствовать, – Антон взялся за воротник мокрой рубашки и подтянул Борю к себе. – Нужно делать то, что я говорю. И последнее. Если ты не хочешь, чтобы я пришел к тебе в гости снова, ты забываешь и обо мне.
Сегодня твой второй день рождения. Со мной женщина, поэтому ты избежишь участи инвалида первой группы по слуху и зрению.
– А жаль, – искренне огорчился Федя.
– Бери трубку и звони.
– Антон, – тихо проговорила я. – Не пойдет…
– Что не пойдет? – сосед обернулся ко мне.
– Не пойдет этот трюк. Машка – профессиональный бухгалтер. Хороший бухгалтер. Очень хороший бухгалтер. Она знает и помнит, где у нее лежит каждая копейка. И сейчас сразу почувствует опасность.
– Она – бухгалтер компании «Энергия»?.
.
– Да. Я – главбух, она – бухгалтер.
Антон задумался.
– Хм… Ладно, отставить. И вот еще что, Боря… Ты хочешь, чтобы я приезжал к тебе раз в неделю? Ну, не я лично, а, к примеру, Федя?
Бровко с плохо скрытым испугом бросил взгляд на улыбающегося Федю и тут же отвернулся.
– Нет, конечно.
– Тогда есть мне резон напоминать, что мой визит должен остаться тайной для Марии?
– Конечно.
– Смотри в оба, парень, – с этими словами Антон вышел из квартиры.
– Печень дается один раз в жизни.
Мы спустились молча.
– Кажется, это было ограбление, нет? – тихо спросила я, когда мы вышли на улицу.
– Вам бы в милиции работать, Лариса Инваровна. Но нет, это было не ограбление. Это была компенсация морального вреда.
– В каком смысле?
– Тогда, на Пироговском водохранилище, хозяин этих денег подбросил мне в карман героин, точно зная, что я к наркотикам никакого отношения не имею, и точно зная, что меня посадят. Я и сел.
