– Они посещают один кружок. Умелые ручки.
Растерянно глядя на шестихвостую плетку, которую он стянул с перекладины, Федя махнул ею в воздухе и посмотрел на меня. Борис было рванулся в его сторону, но шею снова окутал жар, и он остановился.
– Вот ты мне говорил, Федя: «Он у нас быстро заговорит». А я вот сейчас реально понимаю, что пороть его, к примеру, совершенно не имеет смысла. Он кайфанет, а мы только вспотеем. Смысл пороть? Ты не знаешь другого способа получения информации, Федя?
Борис почувствовал на своем плече тяжелую пятерню и сел прямо на то, над чем сейчас стоял, – на валик дивана из коллекции мебели времен Людовика Шестнадцатого.
Потом по его карманам забегали руки Феди, и я отметила, насколько привычными были эти движения. Подручный моего авторитета снял бы с меня золотые часы, и я ничего бы при этом не почувствовала. Трофеем Феди стал «Паркер»."
"– Если вы пришли меня грабить, то у меня в сейфе есть карточка «Виза», – упавшим голосом сообщил Борис. – Я скажу код, и вы получите по ней пять тысяч долларов.
– Опять пять тысяч долларов! – рассмеялся Антон. – Ползунов?
По молчанию Бориса было ясно, что убоповец своим людям платит щедро и вовремя. Четыре своих месячных зарплаты выбросил за один вечер.
– А что ж молчишь о мазне Шагала? – ехидно напомнил Антон, отобрав плеть у Феди и тыча ею, как Петлюра, в картину на стене. – Как минимум, тысяч сто. А набор кочерег у камина? Кстати, как правильно, Боря – кочергов или кочерег?
– А он сейчас подумает и скажет, – услышал над своим ухом Борис и почувствовал, как меж средним и безымянным пальцами его правой руки укладывается «Паркер».
Закончив эти странные приготовления, Федя сжал кисть хозяина квартиры в невероятно жарком приветствии. – Так как правильно?
От пронзившей мозг боли Борис едва не потерял сознание. Но потерял голос. Он шевелил белыми, словно помазанными сметаной губами, пучил глаза, но не издавал ни звука.
– Федя, мне нужен живой собеседник, – напомнил Антон.
Продышавшись, Борис с ужасом в глазах посмотрел на авторучку.
Она застряла между пальцев и торчала из кисти, как элитная заноза. Федя продолжал приветствовать хозяина и смотрел ему прямо в глаза.
– Так кочергов или кочерег? – спросил он.
– Кочерег, – сказал Борис и едва не вскрикнул от радости, поняв, что голос исчез не навсегда.
Я заметила одну странную особенность. Антон никогда не задавал нужный вопрос сразу. Сначала он подавлял волю, заставляя собеседника признать факт, что выхода нет и дальше будет только хуже.
