Видимо, она даже не поняла, что случилось.
Девушка была мертва."
"Глава тридцать восьмая
Все течет, все меняется
Никита плохо помнил, что происходило дальше…
Потрясенный Гордей пытался оттащить его от тела Ксении, а он рычал и упирался, не желая поверить в то, что ее больше нет. Он даже расцарапал Лестратова до крови. Где-то неподалеку уже были слышны сирены патрульных машин. Наконец Гордею удалось силком запихнуть его в свой автомобиль и закутать в теплое одеяло. Затем они быстро тронулись в сторону города.
Никита все порывался выброситься из машины, кричал что-то нечленораздельное, и тогда Гордей пригрозил пристегнуть его к сиденью наручниками. Дальше они ехали в полном безмолвии.
Домой Никита вернулся только под утро. Гордей довез его до самого подъезда. Затем положил руку ему на голое плечо и слегка сжал.
– Крепись, – тихо сказал он, хотя сам был очень бледен, и в глазах его стояли слезы. – Будь сильным, Никита.
– Нужно было забрать ее, – едва слышно произнес парень.
– И как бы ты это объяснил остальным? Тебе пришлось бы слишком многое рассказывать следователям. Это ужасно звучит, но Ксении ты уже не поможешь. Поэтому постарайся ничем не выдать себя. И держись изо всех сил. Знаю, это будет непросто, но ты постарайся…
Никита молча кивнул. Длинная челка упала ему на глаза. Это было к лучшему: он не хотел, чтобы кто-то видел его слезы. Гордей вынул из бардачка ключи от квартиры Легостаевых и протянул ему. Никита, не говоря ни слова, взял связку, выбрался из машины и вошел в дом.
Он шел босиком, кутаясь в одеяло, которое дал ему Гордей. Оставалось лишь надеяться, что никто из соседей не выглянет в такую рань и не увидит его.
Стараясь не шуметь, Никита отпер входную дверь и вошел в квартиру. Настенные часы в кухне показывали пять тридцать утра. Через полчаса должен был зазвонить будильник в спальне родителей. Апельсин выглянул из комнаты Никиты и, бросившись к хозяину, стал радостно тереться о его ноги, но Никита не обратил на это внимания.
Он на цыпочках прокрался в ванную комнату и сбросил с себя одеяло. Затем включил горячий душ.
В ванне Никита съехал по стенке вниз, обхватил колени руками. И только теперь тихо заплакал, содрогаясь всем телом. Шум льющейся воды заглушал все звуки.
Под душем он сидел до тех пор, пока в дверь не постучали.
– Никита? – раздался удивленный голос отца. – Как это ты поднялся раньше нас?
– Освобождай помещение! – весело сказала мама.
