Мимо Никиты, громко урча двигателем, проехал средних размеров грузовой фургон. Его днище практически скребло по асфальту, словно фургон был до отказа нагружен чем-то чрезвычайно тяжелым. Легостаеву пришлось прижаться к стене, чтобы его не зацепило. Когда фургон почти проехал, в заднем окне мелькнула огромная голова с наголо обритым черепом.
Никита мгновенно узнал Орестеса. Великан окинул окрестности хмурым взглядом, но Легостаева, похоже, не заметил.
Фургон остановился у подъезда той самой пятиэтажки, к которой направлялся Никита.
Дверь со стороны пассажирского сиденья открылась, и из кабины выскользнула Цирцея Сэнтери в шубе до земли и высокой меховой папахе, из-под которой выбивались длинные черные пряди. Женщина быстро огляделась по сторонам и, цокая каблуками, вошла в подъезд. Великан Орестес остался сидеть в фургоне.
Никита прикинул, где может располагаться жилище Тоя. Судя по номеру квартиры, пожилой ученый проживал на третьем этаже. В его окнах горел свет, дверь на балкон была распахнута настежь.
Старик, видимо, не боялся замерзнуть. Либо просто проветривал помещение.
Водитель фургона не собирался глушить мотор. Фары были включены, двигатель работал на всех парах. Никита обошел его стороной и приблизился к дому так, чтобы не попасть в поле зрения сидящих в фургоне.
Что им нужно от больного старика? Не замыслили ли они чего недоброго?
Никита с разбегу запрыгнул на парапет здания, впился когтями в выступы на стене и медленно пополз вверх, молясь, чтобы Орестес его не заметил.
Но великан больше не выглядывал на улицу. Да и Никита в своей темной куртке практически сливался со стеной. Он осторожно добрался до балкона Роберта Тоя и бесшумно перевалился через перила. Из комнаты доносились приглушенные голоса. Никита замер, прислушиваясь. Хриплую и каркающую речь старика Никита узнал сразу, приятный голос Цирцеи тоже был ему знаком.
– Боже, что за вонь, господин Той?! – недовольно произнесла она. – Вы что, проводите какие-то химические опыты на дому?
– Так, неудавшийся эксперимент.
– Той хохотнул и тут же зашелся противным скрежещущим кашлем."
"– Мы надеемся, что ваш аппарат будет нам полезен, – вкрадчиво произнесла Цирцея. – Но меня интересует еще кое-что. Вы ведь сохраните наш разговор в секрете?
– Конечно, – ответил Той.
– «Колебатель земли» способен на многое. Но будет ли ему под силу, скажем, обрушить каменный утес?
– Мы рушили здания, сотрясали целые районы…
– Здания – не более чем творение рук человеческих.
