Так плохо, что повеситься охота. И Маринка опять всхлипывала."
"– Ну, разойдись, – сказала я Маринке однажды. – Разве можно так мучиться? Это же насилие над собой! Ты же его в конце концов ночью подушкой придушишь от ненависти!
Маринка посмотрела на меня с интересом – подушкой, говоришь? А что, это мысль! И странно так смеялась.
Леди Макбет Мценского уезда!
А потом посерьезнела:
– А я все записала тут. Все плюсы и минусы. В столбик. И знаешь, что получилось? – Она загадочно замолчала и достала из сумки мятую бумажку.
– А получилось то, что кругом одни плюсы, понимаешь? А минус всего один! И вот из-за этого паршивенького, жиденького минуса я буду ломать свою жизнь? Лишать дочку отца? Менять квартиру после ремонта? Чтобы опять пахать на двух работах? Ну уж, нет! Я лучше потерплю! Да и делов-то!
Бедные бабы! «Потерплю!» А неврозы, депрессии, онкология? А потерпят ли они? Подождут, пока мы станем счастливыми?
И еще раз я подумала тогда: «Какая же я счастливая! Ведь у нас всегда это в радость.
Всегда. Ни разу у меня не возникло мысли, что это противно. Да, не так ярко, как раньше. Не так пылко и таинственно. Без сюрпризов, что называется. Мы друг друга знаем наизусть. Все заветные и потаенные струны. И от этого нам только проще и свободнее». И еще я думала, какое счастье, что мы знаем друг про друга все. А вот это – зря. Нельзя знать все друг про друга. Всю правду, всю изнанку. И даже – почти всю. А где загадка, интрига где? Нельзя быть такой же знакомой, как подъезд в собственном доме.
Наивная дура! Прелесть новизны еще никто не отменял!
И мой муж дал мне возможность в этом убедиться!
Спасибо за урок! Только я, по-моему, не поумнела. Или – все впереди? Есть шанс?
Да, про «прелесть новизны». Про ту женщину я старалась не думать. Даже знать ничего не хотела. Это – как способ спасения, что ли? А еще было страшновато. А вдруг она лучше, вдруг красивее? Да наверняка, – потому, что моложе. Ей меньше на двадцать лет. На целых бесконечных двадцать лет! А что такое двадцать восемь и сорок восемь – все мы отлично понимаем.
И женщины и мужчины – они ведь тоже не идиоты!
Я вспоминала себя в двадцать восемь: самый расцвет, самый сок. И «уже» и «еще» – и все в самом лучшем смысле. За что осуждать и ненавидеть ее, ту? В чем ее вина? В том, что захотела все и сразу? Да и в корысти ее обвинять сложновато – он так хорош, что… Может снести крышу и без всяких там его бонусов в виде машины, денег и прочих атрибутов успешности.
