Сам – потом, попозже. После нее. Ей не нравятся эти яйца зажаренные, эта колбаса. Про колбасу вообще говорит, что это пища для собак.
Да и пожалуйста! А чем собаки хуже людей? По преданности они первые. Не предадут и не обманут. Вечно будут любить всякого тебя – и больного, и грустного, и бедного, и богатого. Им, собакам, все равно. И ему все равно – лишь бы она рядом, в соседней комнате.
После завтрака – все, побежал.
– Что вечером прихватить? Тортик к чаю, апельсинов, кефирчика свеженького?
Она сквозь зубы:
– Прихвати!"
"А что – не ответила.
Да ладно, бог с ней. Может, плохо спала, может, голова с утра тяжелая. У нее это бывает.
Хорошо, что не сказала любимое: «Не лакействуй!»
Прихватим. Все прихватим – и тортик, и кефирчик, и булочку сдобную к кефирчику. Ничего не трудно, все в радость! Вот счастье-то какое! Самому себе позавидуешь!
А к вечеру она придет в себя, отдохнет. Поваляется с книжечкой, почитает. Пообедает – даст бог.
Что там эта дура Нинка приготовила? Жаркое.
Хорошо, жаркое. Надо бы и первое. С ее-то желудком куда без горячего?
Чертыхнулся: «Все эта дура Нинка забывает, все надо напоминать». Задумался – погладить еще. Кроме супа. Ну и прибраться, конечно. Черканул записку. На столе кухонном оставил.
Подумал: «Нет, сегодня настроение будет плохим. Потому что – Нинка. Сегодня среда, ее день. А Нинка всегда раздражает – хоть из дома беги. Суетой своей, безалаберностью. Шумная такая, неловкая. Обязательно что-нибудь уронит или разобьет. Ясное дело – раздражает.
Вот дернул черт связаться!»
Чуть не сплюнул со злости. Хорошо, что еще не приперлась – опаздывает. Вот не хочется с ней совсем в дверях сталкиваться. Опять начнется – шепот, прижимания. Навязчивая такая, наглая.
Разве можно любовь навязывать?
Про себя он в этот момент не подумал. При чем тут он?
Люди бывают разные. Кто-то вынести может всякое. Такое, о чем и подумать-то страшно. Так страшно, что мурашки по коже.
И детей своих переживают и – живут. Живут дальше.
Войны проходят, тюрьмы. Не ломаются. Сильные люди. Поднимаются из руин. Вытаскивают и себя, и близких.
А другие… А у других хребет пополам и не от таких кошмаров. Другие разогнуться не могут из-за каких-то пустяков, ерунды, на чужой взгляд.
Вот и Аллочка – ну что такое, право слово? Что за беда такая, чтобы жизнь цену потеряла, как на распродаже?
Ничего. Правильно – ничего. Была любовь – нет любви. Или так: была любовь – жила, нет любви – мертвая.
