"
"Он снова подзывает официанта и просит принести «Вдову Клико». Терпеть не могу сухие вина, хоть бы сколько не стоила бутылка, и каким бы громким не был бренд. Но сейчас я с удовольствием выпью даже горячую смолу, потому что Завольский только что вложил мне в руки ключ от возмездия.
Я ждала этого целых шесть лет.
Я выгребала авгиевы конюшни их семейства ради этого дня.
Сдержать ликующую улыбку еще сложнее, чем до этого не выдать свое отвращение. Но когда официант наполняет наши бокалы и Завольский пафосно произносит тост «За семью!», я выпиваю мерзкую сухую дрянь с горькими пузырьками с таким наслаждением, словно в моем бокале чистейшая концентрированная амброзия.
Черт, да я готова приговорить целую бутылку прямо с горлышка, но внешне держусь сдержанно, позволяя себе ровно столько «сдержанной радости», сколько должна — нормального человека вряд ли сильно обрадует перспектива в одно лицо нести финансовую ответственность за чужое незаконное обогащение. А именно это Завольский и предлагает мне сделать.
Хорошо, что я не «нормальный человек».
И еще лучше, что я умная и очень злая сука, которой есть за что поквитаться со всей их семьей.
— Честно говоря, — жирный козел лично доливает шампанского в свой опустевший бокал, — довольной ты не выглядишь.
Очень хорошо, значит, мой спектакль безупречен.
— Просто, если я все правильно понимаю… все риски этого мероприятия… — Прищуриваюсь, как будто что-то подсчитываю в уме. — Я бы хотела заручиться гарантиями собственной безопасности в случае, если что-то пойдет не так.
— Твоя безопасность зависит только от твоего усердия, — быстро отвечает завольский, как будто он был готов к этому вопросу и приготовил ответ заранее. — Будешь умницей — и у нас не возникнет никаких проблем. Работы у тебя, конечно, прибавится, но учитываю деликатность вопроса… В общем, никаких дополнительных людей, девочка. Сама понимаешь.
— То, что знает один — это секрет, то, что знают двое — знают все, — цитирую, хоть и не дословно, известное крылатое выражение.
Но отсутствие дополнительных участников как нельзя кстати и мне на руку. — И какова цена вопроса?
Он снова отваливается на спинку стула и начинает противно хрюкать, хотя по логике вещей это должен быть смех. Проходит добрых пара минут прежде чем Завольский перестает делать… что бы это ни было, и еще столько же требуется, чтобы перестали трястись все его жировые отложения. Смотреть на это — еще одно испытание.
