Декан, которая раньше заглядывала мне в рот и лебезила, лишь бы я похлопотала перед папой о каком-то очередном «важном ремонте», смотрела на меня как на выцарапанную из-под ногтей грязь. И таким же серым тоном сообщила, что меня отчислили за «систематические пропуски».
За два года учебы я не пропустила ни одной лекции без уважительной причины. И училась на «отлично», самостоятельно, без единого купленного зачета. Хотя деканша и не скрывала, что меня отчислили по надуманной причине, потому что держать среди студентов ребенка человека, обвиненного во всех на свете преступлениях — значит, нарываться на осуждение праведной общественности.
Мой непрошеный «спутник» продолжает болтать по телефону, только теперь о рыбе и креветках на каком-то курорте. Хочу повернуться и на этот раз послать его прямым текстом, но я так окоченела, что даже это нехитрое физическое действие занимает какое-то время.
Когда оцениваю расстояние до берега, паника сжимает горло, и кажется, что меня вот-вот смоет обратно. Но разве, не за этим я здесь? Сжимаю под водой кулаки, ненавидя весь этот проклятый мир как никогда сильно.
— Ты не мог бы…! — Собственный голос звучит так тихо, что невольно начинаю сомневаться, действительно ли произнесла это вслух или просто подумала? Не удивительно, что нахал как будто тоже не слышит. Или только делает вид? — Ты не мог бы просто…убраться отсюда?!
Он только немного отодвигает телефон от уха, вопросительно поднимает бровь, но лицо при этом остается абсолютно безэмоциональным, как восковая маска.
Мороз по коже, хотя я так окоченела, стоя в ледяной воде, что вряд ли чувствую хоть какой-то дискомфорт.
— Не интересно при зрителях? — интересуется он.
Странно, но его-то я как раз слышу очень хорошо, хотя он вряд ли поднял голос хоть на полтона.
— Вперед, — он делает приглашающий жест с барского плеча и продолжает разговор.
И снова переключает тему разговора, на этот раз обсуждая сначала шестой пункт договора, потом — седьмой, седьмой точка один, седьмой точка три. На ходу придумывает подходящую формулировку.
Сухо и четко. И правда — как будто меня здесь нет.
Я просто пустое пятно.
Человек-невидимка.
«— Сергей! Это же я, Сергей!»
«— Это просто чудовищная ошибка! Ты же знаешь, да? Ты мне веришь?!»
«— Я люблю тебя! Я так люблю тебя!!!»
Руки сами собой взлетают вверх, ладони закрывают ушные раковины в отчаянной попытке заглушить воспоминания.
Он просто прошел мимо.
Я побежала за ним, даже как-то прорвалась через двух охранников.
