— Нет, просто сваливаю от тупой тёлки, которая не уважает мое право на личную жизнь.
— Потому что мне не все равно, что с тобой происходит.
— Нет, блять, потому что ты возомнила себя Жанной д’Арк — мученицей за чужие грехи!
Злость во мне закипает так внезапно, что на мгновение темнеет в глазах, а уши наполняются противным навязчивым звоном. Делать вид, что я в порядке, все сложнее, особенно когда Валерия пытается загородить мне выход.
— Отвали, — оттаскиваю ее за плечо.
— У тебя температура, Шутов.
Ради бога, дай мне просто позаботиться о тебе, а потом убирайся на все четыре стороны и больше никогда не возвращайся!
Я снова грубо отодвигаю ее в сторону, и на этот раз Валерия дает мне уйти.
Из машины набираю первый же номер из своей телефонной книги. На том конце связи какой-то не очень свежий женский голос на фоне грохочущей музыки. Сначала меня обкладывают трехэтажным матом, потом начинаются слезы, и на этом я прощаюсь. Следующая по списку тоже в дрова.
И третья, блять, тоже!
Сука!
Сегодня точно не мой день.
И температура, кажется, действительно есть.
Глава тридцать первая: Лори
Глава тридцать первая: Лори
Настоящее"
"Я смотрю в иллюминатор самолета и не могу поверить, что через несколько часов снова окунусь в снег после двухнедельного отдыха на солнечном теплом острове, таком крохотном, что я даже не нашла его на карте. Что, впрочем, никак не помешало всему свадебному путешествию влететь в кругленькую сумму.
Формально, все оплатил Андрей, но мы оба прекрасно знаем, что это был свадебный подарок его Завольского-старшего — отчасти, чтобы в очередной раз покрасоваться перед друзьями, что его дела в полном порядке, несмотря на глобальный финансовый кризис, отчасти — чтобы на какое-то время вывести меня из игры, пока его люди будут запускать в действие мою финансовую схему.
Как будто я бы это позволила.
Поглядываю на сидящего рядом Андрея, и потехи ради, кладу ладонь поверх его расслабленно лежащей на подлокотнике руки.
Он реагирует мгновенно — сначала чуть не подпрыгивает, потом одергивает ее с подчеркнутой брезгливостью и демонстративно делает погромче звук в наушниках.
Я смеюсь, и плевать, что достаточно громко, чтобы нарваться на парочку недоуменных взглядов.
Хотя, до сидящий напротив смуглый мужик лет сорока, который уже почти без стеснения пялится в мою сторону, вполне ничего.
