И только потом я нахожу в себе силы приобнять Марину.
— Спасибо, солнце, — говорю от всего сердца, и моя каменная скорлупа готова треснуть, чтобы впустить в образовавшуюся щель немного тепла.
— Мне очень тебя на хватало, Лер, — слегка дрогнувшим голосом отвечает она. — Серьезно.
— Мир. Дружба. Жвачка? — протягиваю руку в знак долгосрочного союза.
Маринка смеется и снова от души меня тискает.
— Ты одна? — пытаюсь высмотреть в зале столик, за который ее определила Люба. — если тебя раздражает компания за столом — можешь смело перебираться поближе ко мне.
Правда, есть риск, что моя новоиспечённая свекровь тебя придушит, потому что это ее место.
— Не переживай за меня — у тебя отличные столовые приборы, так что я отобьюсь. — Марина улыбается, достает из сумочки телефон. — Папа Стаси… В общем, у нас в который раз не совпали графики, так что сегодня дочку нянчит он.
Она протягивает телефон, на экране которого — видео на паузе.
Нажимаю кнопку проигрывания и чувствую, как мои губы невольно растягиваются в идиотскую улыбку от зашкаливающей милоты.
Маленькая девочка, уже вполне уверенно топая ножками, изо всех сил тискает толстого добродушного корги, забирается ему под ухо, изображая себя в укрытии. «Эй, помаши маме!» — говорит низкий мужской голос на видео, и я чувствую странный толчок в висок, как будто в этом голосе, даже искаженном динамиком, узнаю что-то до боли знакомое. Хочу поскорее отдать Марине телефон, но он как будто приклеился к ладони.
А дальше я вижу руку. Просто мужскую руку, не прикрытую никакой одеждой, которая тянется вперед и поправляет сползший на бок забавный хвостик волос с резинкой в виде плюшевого медвежонка.
— У них там сегодня свои развлечения.
Марина сама берет телефон из моих внезапно одеревеневших пальцев.
— Ага. — Это все, на что я способна.
Даже если я могла ошибиться с голосом, то эту руку я узнаю из миллиона похожих.
Потому что уже видела эти странные фантасмагорические татуировки. На тех же местах. На тех же крепких руках, покрытых тугими венами и редкими темными волосками.
Земля под ногами начинает раскачиваться. В последний раз со мной это было так давно, что от неожиданности и страха потерять равновесие, хватаюсь за первую повернувшуюся опору — руку Марины. Она тут же спохватывается и обеспокоено заглядывает мне в лицо.
— Это что сейчас было?
— Ерунда, просто голова немного закружилась, — говорю первое, что приходит в голову, именно поэтому оправдание звучит предельно неправдоподобно.
