По выражению его лица, он явно недоволен тем, что ним так публично помыкают. Но вынужден подчиниться, потому что женушка — это не просто бестолковый, но весьма красивый аксессуар, но и трамплин, по которому он взбирается по карьерной лестнице, перепрыгивая через пару ступеней.
— Такая редкость в наше время, — отвечаю я, и задерживаю Андрея, который заприметил кого-то среди гостей.
Чувствую еще одну слабую попытку Андрея освободить руку из моей хватки, потому что в приступе безмолвной ярости я слишком сильно сжимаю его предплечье.
И это сигнализирует о том, что я вот-вот потеряю контроль над ситуацией.
— Как можно без общих фотографий? — Илона уже чуть ли не продавливает в Наратове вмятину — так сильно пытается показать, что только она — единственная возможная хозяйка этого тела. — У нас с мужем их, наверное, миллион!
— Это так мило! — изображаю восторг.
Сергей продолжает смотреть на меня так, будто увидел заморскую диковинку.
Как, черт все дери, он мог меня не узнать?
В том, что он не притворяется, нет никаких сомнений.
Я была безумно влюблена в этого мужчину, могла часами изучать его лицо, знала каждый сорт его улыбки и по движению брови безошибочно понимала, когда он мной недоволен. Если кто-то в этом мире и знает его лучше меня — то разве что его жена. И именно поэтому она так неистово к нему жмется — видимо, его интерес очевиден не только мне.
— Если не возражаешь… — Андрей все-таки освобождается, сразу отходит и кивает на кого-то в толпе, — нужно переговорить. Это бизнес.
Я надеюсь, что он осознает, что на самом деле означает моя «глубоко понимающая улыбка». Никогда не думала, что скажу это, но с его уходом мне действительно становится неуютно. Нужно срочно придумать, как отделаться от Наратова, пока я не придумала эффективный способ противодействию его слишком близкого присутствия.
— Кажется, тут есть еще желающие поговорить с невестой, — Илона указывает на Константина Угорича, который все это время трется поблизости. Она даже не скрывает, что Сергею предстоит длинный разговор на повышенных тонах, но ему как будто вообще на это плевать.
Да что, черт подери, вообще происходит?!
Я не в его вкусе от слова «абсолютно». Он всегда подчеркивал, что его типаж — раскрепощенные жгучие брюнетки, с огромными губищами и сделанной как у клона внешностью. Я на все это не похожа совсем.
— Ну и чем вы занимаетесь, Валерия? — Сергей так легко произносит мое имя, как будто оно тоже никак не откликается в его памяти.
