Голосовые связки болезненно спазмируют, пока пытаюсь выдохнуть и справиться с ощущениями.
Мне нужно привыкнуть к его размеру, но Вадим беспощадно долбит, с каждой секундой наращивая темп. Я знаю, что кричу, но сейчас уже вообще наплевать. Пусть только не останавливается. Пусть на фиг разорвет меня!
В какой-то момент он перемещает ладони мне под задницу, дополнительно натягивая на свой член, как будто до этого его длины было недостаточно, чтобы буквально размолотить меня на куски. С каждым движением его увесистая мошонка бьется об мою промежность, заставляя вскрикивать, словно грешницу на очистительной порке.
Его так много везде и сразу, что я перестаю существовать как отдельная мыслящая единица. Остается только мое тело и взвинчивающийся до космоса оргазм.
Я ору, матерюсь, как на ритуале экзорцизма.
Прошу ебать меня глубже.
К черту все.
Этот мужик делает со мной то, о чем в тайне мастурбирует каждая благопристойная тихоня.
Оргазм укрывает с головой. Разрывает каждую клетку тела, заставляет увидеть звезды на потолке душевой.
Но Вадим не останавливается.
Делает еще десяток резких толчков, буквально подбрасывая выше, выжимая из моего тела все до капли, и только потом вытаскивает член, упирается в мой живот и трется, выстреливая раскаленными струями спермы почти до самой груди. Ее так много, что, если бы кончил в меня — устроил бы Великий потоп моим внутренностям.
Этот мужик просто бог.
Без преувеличения, но, возможно, с преуменьшением.
Мы оба тяжело и часто дышим, но Вадим приходит в себя намного раньше, потому что тянутся куда-то в сторону, и вода из душа становится теплее.
Я продолжаю висеть на нем, и в благодарность, поддаюсь секундному порыву и трусь кончиком носа об его плечо.
— Я не сделал тебе больно? — откуда-то сверху басит Вадим.
— Ты сделал мне очень кайфово. — Хорошо, что можно уткнуться в эту здоровенную грудь и наслаждаться расслабленным потоком собственных эмоций, которые он все равно не сможет увидеть."
"Секвойя как будто хмыкает, снова на мгновение тянется в сторону, на этот раз за гелем для душа.
В женской душевой он с безобразной сладкой отдушкой, а в мужской пахнет типовым гелем для бриться — всем сразу, но не приторно. Вадим щедро наливает его на руки, растирает до образования скользкой пленки и намыливает мне спину и плечи. Я молча выставляю ладонь, получаю свою порцию геля и так лениво тру его плечо, что Вадим в ответ слегка брыкается, отталкивая мою руку как что-то раздражающее.
У меня, черт подери, вообще нет сил.
