А также о том, как я заказала Юрку для того, чтобы быть с тобой.
– Вика, не понимаю. Зачем ты постоянно ворошишь прошлое? Зачем тебе это надо?
Но Вика будто его не слышала и говорила как в бреду:"
"– Я все пытаюсь вспомнить момент, когда я в первый раз в жизни посмотрела на тебя не как на лучшего друга своего мужа, а как на мужчину. Ведь раньше ничего подобного не было. Мы всегда были с тобой только в приятельских отношениях. А однажды между нами пробежал какойто электрический разряд.
А затем эта умопомрачительная любовь… Я предала своего мужа, свой дом и свою семью. Раньше моя жизнь состояла из моей семьи, моих картин и моего дома, а после того как между нами зародилось это сумасшедшее чувство, которое сразило нас наповал, моя жизнь стала состоять уже из моей семьи, моего дома, моих картин и нашей любви. Когда мы стали тайно встречаться, ты стал ревновать меня к мужу, а я ревновала тебя к твоей жене, и наша любовь стала для меня не счастьем, а наказанием и испытанием, вынести которое было практически невозможно.
Я очень долго искала выход, как выкарабкаться из этой ситуации. Я пробовала жить и с семьей, и со своей любовью, убеждая себя в том, что одно другому не мешает. Знаешь, у многих это очень хорошо получается. У многих, но только не у меня. Я убеждала себя в том, что семья постоянна, а любовь всегда переменна, и чем больше я сама себя убеждала, тем больше понимала, что моя любовь к тебе – это болезнь, которая приняла хроническую форму.
Меня невозможно от тебя лечить. Это неизлечимо. А значит, моя любовь к тебе не переменна, а постоянна. Сначала Юрка был слеп и ничего не замечал, а затем он почувствовал, что я кем-то увлеклась, только он и представить себе не мог, что я не просто увлеклась, а по-настоящему полюбила, причем так, как не любила даже его. А затем у нас начались ссоры. Юрка стал часто уезжать в загородный дом, ночевать без меня, а я и не пыталась его остановить.
Я вспоминаю это время как самое страшное в моей жизни. Я не могла дать счастье тебе, потому что была замужем. Не могла дать счастье Юрке, потому что давно к нему остыла. Не могла рисовать свои картины, потому что все они получались только серо-черного цвета – в то страшное время я не переносила яркие цвета. Тогда все рушилось, и я оставалась один на один со своей измученной совестью.
