А вдруг полюбит? Не как разовую шлюху. Вдруг я действительно его зацепила?
Наверное, мои мысли — полный бред. Ошиблась я. Вот кто ему нужна — жена. Расфуфыренная богатая красотка. С его золотой яблони яблочко. А я дура наивная и набитая, раз смела, хоть и капельку, в бездне души, надеяться на чудо. Просто мечтать. Что я никогда больше не буду одинокой. Как и мой малыш."
"Больно. Очень больно. Слёзы наворачиваются на глаза. Я сутулюсь, опускаю голову и кусаю кончик языка, чтобы телесная боль отвлекла от душевной. Не любит… А я вот забыть его всё никак не могу.
Хоть и приказываю, насильно топчу внутри проклятые воспоминания о той ночи. Его сладкие губы, объятия, поцелуи и стоны. Вытравить хочется. Прямо сейчас ядом их залить, чтобы забыть подлеца!
Я здесь, чтобы исполнить свою миссию? Вот, значит, как? А потом куда меня денут, когда я рожу? Пристрелят, как щенка, и в мусорку бросят?
— Принесите контракт! — командует Мирон, вмешиваясь в разговор.
Через пару минут в комнату входит один из подчиненных и протягивает хозяину поместья красную папку.
Все замолкают, пока мужчины вдумчиво читают договор. Я так и стою на месте, от нервов покусываю нижнюю губу, и напрягаю слух, пытаясь понять, о чём они там шепчутся. Ожидание угнетает.
— Здесь ничего не сказано о запрете на любовниц и многоженстве! — выдаёт отец Данте.
— Это чисто уважение. Ваше к нам. Я и не думал, что эти гадкие мелочи нужно вносить в пункт. Я полностью доверял тебе, Мирон!
— Это было до контракта. Та потаскуха обрюхатилась до нашего решения!
— Верно.
Ты прав.
— Может, она вообще беременна не от моего сына.
— Пристрелить бы козу, и никаких проблем в огороде, — шикает Лейсан очень-очень тихо, но я слышу.
Боже, может, я просто уйду и они забудут обо мне? Я сама в полном не восторге от того, что нахожусь здесь. Но меня держат силой. Ещё и в чём-то обвиняют. Данте, зачем я тебе? Почему ты меня удерживаешь? Если называешь ошибкой.
— Значит, так, — выдыхает Мирон. — Брат, дорогой, от всей нашей семьи я искренне прошу у тебя прощения.
Жирдяй мнется, кривится, посматривая то на меня, то на Данте, то на своего лучшего друга. На меня он смотрит как на навоз. Он тяжело вздыхает и выносит свой итоговый вердикт:
— Ладно, раз Данте был с этой девушкой ещё до подписания нашего союза, в таком случае я не буду рушить нашу дружбу. Ребенок ведь ни в чём не виноват. Свадьба состоится. Правда, дату мы перенесем. Пока неразбериха со всей этой канителью не устаканится.
— Да, я поддерживаю твоё решение.
