А что ещё делать? У меня глубокий шок. Я боюсь боли. И смерти тоже боюсь.
— Послушай, не ори! Тебе грозит опасность! Ясно! Если мои недруги узнают, что ты носишь моего ребенка… Они от вас избавятся. От вас двоих. Или будут мной манипулировать. Я не могу так рисковать, чёрт!"
"Он ослабляет хватку. По моим щекам льются слезы. Мужчина начинает поглаживать моё лицо тыльной стороной ладони, стирая мелкие гранулки влаги. Странно, но эти прикосновения успокаивают, дарят странное тепло и заботу. Он ещё раз окидывает меня грозным взглядом, нехотя убирает руку.
Я действую рефлекторно. Снова кричу.
— ПОМОГИТЕ! Убив-а-ю-т!
Мой пленитель реагирует молниеносно. Секунда. Он резко накрывает мои губы своими, заглушая крик грубым поцелуем. Проталкивает язык глубже, берет мой рот напором и властью, пожирает весь мой кислород, опрокидывая меня в пучину невозврата. Я не пускаю нахала глубже, плотнее сжимаю губы, брыкаюсь под ним, толкаюсь, извиваюсь, как только могу, но он давит пальцами на подбородок с такой властью, что кожу жжёт, и я сдаюсь.
Теряю голову. Слабею. Позволяю наглому языку юркнуть в мой рот, как хозяину моего тела. Потому что внизу живота начинает закручиваться проклятый вихрь страсти. И все. Я замолкаю. Превращаюсь в немую куклу. Подчиняясь беспощадному кукловоду.
Его язык, горячий и влажный, кружится внутри меня, как метель, до сладких спазмов в области бедер. Зрачки расширяются. Я дышу часто, когда бандит прижимается ко мне теснее, так, что я чувствую его твёрдую мощь, что уже встала, ожила под жёсткой тканью темно-синих джинсов.
Он трётся раскалённым холмом о мои бедра, ёрзает туда-сюда, а я практически теряю сознание. Мне так сладко. Легко. Ванильно. Я будто вернулась в ту самую ночь. Где он брал меня всю, ласкал от кончиков волос до кончиков ногтей на мизинцах, проникал в меня до упора, швырял за грань космоса, доставляя мне неземное удовольствие. Я таю как сахар в кипятке, не чувствуя ни рук, ни ног, покоряясь власти всемогущего великана.
— Утихомирилась? Или мне продолжить? — он широко улыбается, а я слепну от столь идеальной, белоснежной улыбки.
— Буйная женщина — нетраханная женщина, — хохочет. — Я найду на тебя управу, Прелесть, — гладит меня по волосам, лаская, наматывает пряди волос на палец, делая из них пружинки. — Прелееесть, — тянет пошло, будто трахает моё новое имя. Кличку. Уже не первый раз слышу, как он меня так величает. Правильно, у вещей нет имён. У них есть клички. — Ты невероятно красивая. Ты теперь моя. Бежать бесполезно.
